Демон Эльдорадо
Шрифт:
На соломенных подстилках вдоль стен лежало несколько человек, состояние которых на вид было крайне тяжелым. Одного рвало в глиняный таз чем-то темным, второй то и дело стонал и метался, снедаемый жаром, так же как и третий – этого мучило отсутствие только что удаленной руки. Служанка как раз обрабатывала ему культю какой-то мазью, размотав окровавленное узкое полотно. Безрукий требовал у нее коку, но девушка отрицательно мотала в ответ головой.
Еще двое страдало от застарелой любовной болезни – тела их были покрыты кровоточащими язвами.
Сердце у Аталая все-таки проснулось
– Гнойная опухоль, – пояснил лекарь. – Поранился ножом… Пришлось отрубить руку по самый локоть.
Он шагнул к горящему возле входа факелу и подсыпал в плошку, закрепленную рядом с ним, табака. Поднялся густой сизый дым, и дышать стало заметно легче – неприятные запахи растворились в табачном дыму почти без остатка. А вот злым духам, что витали тут, питаясь мучениями людей, наверняка пришлось несладко.
Пострадавший при явлении пришельца жрец лежал немного в стороне от других больных и отличался от сотоварищей тем, что не подавал признаков жизни. Это был совсем молодой жрец, примерно одного с Ило возраста, и брови его так и застыли в горестном разлете, каковой придало им, похоже, явление белокожего гиганта.
– Что с ним? – встревожился Аталай. – Он спит?
– Вот уже больше суток, – усмехнулся лекарь. – Хотите осмотреть рану?
Верховный жрец кивнул. Уймун бесцеремонно приподнял голову жреца, схватив его за уши, и развернул к свету. Гости склонились над затылком жреца – тот был чисто выбрит, и на месте «проплешины» виднелась обычная багровая ссадина, даже не загноившаяся.
– Очевидно, мозг получил повреждение от удара и теперь отказывается реагировать на свет, звук и даже прижигание. – Он показал на плечо пострадавшего, где краснел свежий ожог, густо смазанный заживляющим снадобьем. – Я не буду держать его здесь до самой смерти. А она непременно случится, поскольку больной не ест и не пьет.
– И ты ничего не можешь сделать?
– Только вскрыть голову и удалить ушибленную часть мозга, – пожал плечами лекарь. – Ни призывами к богам, ни кровопусканием или промыванием желудка, ни травами – ничем таким этому юноше не помочь. Полагаю, лучше всего удалить часть черепной кости и напустить на рану муравьев, они съедят испорченные ткани и тем самым вернут к жизни соседние, здоровые. Потом заделаю дырку золотой пластиной… Мне понадобится согласие его родственников. Но ведь тебе нужно, чтобы он рассказал нечто важное? А такая операция может убить в нем все его знания, даже самые крепкие.
– Вряд ли он сможет рассказать нам то, чего мы и так не знаем, – покачал головой верховный жрец.
– Значит, он первым увидел посланца богов? – отошел от официальной формы поведения лекарь, опуская голову раненого на подстилку. Стало видно, что за целый день возни с больными он устал ничуть не меньше, чем Аталай от забот о храмовом хозяйстве. – Может быть, его беспамятство – совсем не от удара об камень, а из-за злого умысла пришельца? Допустим, он собирался незаметно бежать и наслал на свидетеля чары.
– Но ведь воин, стоявший рядом, не пострадал, – возразил Ило.
Лекарь с усмешкой покосился на него.
–
– Я не против операции на его черепе, – перебил верховный жрец. – Поговори с женой и родителями этого юноши. Как они решат, так и поступи. Можешь заверить их, что продуктами и одеждой мы его обеспечим до самой смерти, если богам угодно будет продлить его бессознательную жизнь после удаления опухоли. Золото для пластины получишь из казны. Сообразуйся с обстоятельствами, ведь тебе не впервой вести такие речи. Ило, не забудь навестить этого юношу после операции, если она состоится, – повернулся он к помощнику. – Потом расскажешь мне, в чем нуждается его семья. Как его зовут?
– Рунтан, – ответил Уймун и повернулся к деревянной полке под факелом. Там у него были разложены связки сухих лекарственных трав, и лекарь выбрал одну из них. – Возьми кровяного корня, Аталай, прикажи заварить настойку. По-моему, тебе нездоровится…
– Суставы у меня не болят, Уймун, спасибо. От моей хвори лекарства нет.
– Как знаешь.
На сегодня, пожалуй, все дела можно было считать законченными. Верховный жрец попросил Ило проводить себя к дому, подсвечивая путь факелом – они взяли его у лекаря.
– У меня есть для тебя важное дело, – сказал Аталай.
– Слушаю, господин, – склонил голову помощник.
– Тайно поговори с рабами Уакарана, с каждым по отдельности. Одари их кокой, пообещай оставить в живых до самой старости, если не проговорятся хозяину. Узнай, не выходил ли мастер церемоний в ту ночь, когда убили раба на приютном дворе, не была ли его одежда в крови. Кто-то же должен был ее стирать, если он испачкался!
– Он мог просто закопать ее и взять другой плащ.
– Хм… В любом случае надо прояснить этот вопрос, пока не случилось очередное убийство. Того и гляди, люди поймут, что на улицах свирепствует не демон ночи, а обыкновенный жрец. Страшно представить, что тогда может начаться.
Семья Аталая, завидев приближение огня, поспешила встретить старика на пороге. Все пять наложниц, в последние годы в основном выполнявшие обязанности служанок, также высыпали на порог. Они пересмеивались и что-то шепотом обсуждали между собой, не забывая почтительно поглядывать на верховного жреца.
– Зайдешь? – спросил Аталай у молодого помощника.
– Конечно, Ило, Майта ждала тебя, – подхватила старшая супруга Аталая и ткнула молодого человека в бок толстым морщинистым пальцем.
– А где она? – спросил Ило.
– Устала ждать, – хихикнула младшая дочь Аталая, пятнадцатилетняя девчушка. – Наверху сидит, у посланца вашего, Алекоса. Говорит, уже несколько слов выучила. Он опять хотел ее на коврик повалить, только она убежала. – Ило как будто превратился в статую на пирамиде. – И еще тут такое было!
– Что? – вскинулся Аталай.
– Твой посланец произнес речь перед народом, но его никто не понял… Так необычно, – сказала мать семейства. – По лицу казалось, что ругается, но грома и молний не метал, никого не испепелил. Мне понравилось.