Демон Эльдорадо
Шрифт:
Ощущения чуда и тревоги были смешаны во встреченных Аталаем людях почти поровну. Но чудо все же немного преобладало. Что ж, если никого не гонят работать, это всегда означает праздник в честь богов… А их полагается восхвалять, иначе племя людей вымрет во мраке.
Завидев Аталая, жрецы и чиновники кланялись ему и приветствовали, и в голосах звучало нешуточное возбуждение. Но верховный жрец держался далеко не так восторженно, сохраняя строгое выражение лица, хотя внутри у него боль боролась со слабостью.
К счастью, короткий путь до дворца быстро окончился, и в сопровождении уже троих солдат Аталай поднялся в
– Ты долго шел, – мрачно проговорил Таури.
Он был один в своей спальне, выходившей окном на город, – ни слуг, ни родственников не позвали. Аталаю показалось, что сапана выглядит на двадцать лет старше, чем обычно. Спина его согнулась, будто он взвалил на нее непомерную тяжесть, и мешки под глазами набрякли чернотой. Но в одежде Таури, разумеется, был, как всегда, безупречен, даже облачился в редко надеваемый им плащ из меха летучего вампира и украсил голову пышным убором из перьев кондора.
– Я спешил как мог.
– Взгляни сюда.
Верховный жрец, повинуясь взмаху руки бога Солнца на земле, приблизился к огромному окну, забранному прозрачной слюдяной пластиной. Он не знал, что именно должен увидеть, но это мгновенно бросилось ему в глаза.
На холме напротив города, по другую сторону ущелья, стоял на нескольких растопыренных лапах невиданный, блестящий в свете утреннего Солнца монстр. Он походил на гигантского паука из кошмара – нет, ни в каком кошмаре не могло привидеться подобное существо. Мертвенно-серое, идеально круглое, холодно поправшее только что сжатое, но пока не очищенное от корней маисовое поле. Одна из его огромных лап продавила почву и вызвала небольшой оползень.
– Что это? – прошептал Аталай и бессильно прислонился к стене, чтобы не упасть. Ноги у него внезапно ослабели, а в груди возникла вязкая пустота. Он поспешно потер то место, где за ребрами вяло трепыхалось сердце.
– Посмотри рядом…
Таури протянул ему трубу с выпуклым прозрачным глазом, и верховный жрец поднес ее к глазу. Увиденное, как ни странно, принесло ему облегчение. Рядом с ногами монстра видны были подвижные фигурки, похожие на человеческие, но в странных безликих костюмах серебристого цвета. Они устанавливали вокруг огромного паука какие-то не различимые отсюда предметы. Между этими как бы людьми суетились загадочные твари на тонких ногах, напоминающие уменьшенную копию монстра, что оседлал холм.
– Они опустились с неба, – сказал Таури, выждав некоторое время. – Это боги, Аталай?
В голосе его слышалась непомерная усталость.
– Да, Таури, – проговорил верховный жрец. – Я думаю, что это или сами боги, или их посланцы.
– Что-то зачастили они к нам, не находишь?
– Я ожидал чего-то подобного, когда в усыпальнице…
– Что мы должны делать? – перебил его сапана. – Что сказано в старых табличках? Как я должен поступить, Аталай? Сейчас я спрашиваю тебя, и больше никого, потому что доверять по-настоящему могу только тебе. Мы росли практически вместе, твой отец воспитывал меня наравне с тобой и учил тому же. Но я не помню, чтобы он говорил мне о таком случае, и спрашиваю тебя.
– Ты бог Солнца на земле, Таури, – поклонился Аталай. – Тебе нет смысла опасаться своих братьев по небу.
– Оставь, – раздраженно бросил сапана. – Ты не хуже меня знаешь, что я рожден от женщины,
Аталай невольно обернулся к пологу, закрывавшему вход в покои сапаны, но ткань с вышитой на ней мордой пумы и расходящимися от нее лучами, как у Солнца, не шевельнулась. Если такие речи услышит кто-нибудь из многочисленных родственников Таури, не говоря уж о челяди, возможны разные неприятности…
– Ты слышишь меня? – убавил голос сапана. – Безъязыкого посланца, голого и безоружного, легко было спрятать подальше от толпы. Не сомневаюсь, он стерпел бы любую чушь, которую мы приписали бы ему. Но что мы можем противопоставить такому? – Он кивнул в сторону огромного «насекомого» на холме. – Ты думаешь, боги еще помнят о том, что именно я представляю их на земле? И знают ли они вообще обо мне, сыне Солнца?
– Богам ведомо все, – пробормотал верховный жрец.
Но он и сам прекрасно понимал, что настоящим ответом его слова не были. Боги одарены мудростью и совершенным зрением, позволяющим видеть и вдали, и вблизи – и за реками, и за горами. Они ведают о невидимых обычному взгляду вещах. Боги познали все четыре стороны света, небесный свод и лик земли как собственную ладонь. Живя в бесконечной черноте космоса, среди звезд, Творец и его дети могут быть так же далеки от людей, как люди от муравьев…
Нет, если допустить такое, ничего не останется – ни выверенного поколениями истинного знания, ни опоры на высшие силы, что веками подталкивали народ аймара к процветанию.
– Я пойду к ним и все узнаю, Таури, – сказал наконец Аталай. – Даже для богов разумно выбрать среди смертных того, с кем они передадут им свою волю. И тогда этот человек станет в глазах людей равным богам – как истинный сын Солнца и бог на земле. Они должны узнать о том, что среди людей есть равный им по происхождению и, может быть, могуществу.
– Так, – кивнул Таури с облегчением и даже улыбнулся, правда, слабо. – Копья и пращи против такого? – опять кивнул он на монстра на холме. – Но ничего лучше твоих слов я не услышу. Сколько тебе нужно людей?
– Двое, – подумав, сказал Аталай. – Ило и Алекос.
– Алекос? – поднял брови Таури.
– Белый великан из усыпальницы.
– Он-то зачем? Впрочем, я тебя понял – он сможет растолковать богам, что с ним обращались хорошо… И если он к тому же успел найти с аймара хоть немного общих слов, донесет до нас замысел богов. Но неужели ты не хочешь взять десять—двадцать вооруженных воинов?
– В этом нет смысла, – покачал головой верховный жрец. – Богам они не страшны, могут только вызвать раздражение. Что воины с палицами против молний? Если же это люди, сумевшие построить такое чудовище из дерева и золота и поднять его на вершину холма за одну ночь… Тогда народу аймара конец. Даже целая армия, будь она с нами, не спасла бы нас.
Получив одобрение своего плана, Аталай через силу съел в компании с сапаной пару маисовых лепешек, проталкивая их через сухое горло с помощью обычной воды. Перед таким важным походом надо было подкрепиться. Чичу он пить не стал, чтобы не туманить голову хмелем, а вот коки пожевал.