Демон Эльдорадо
Шрифт:
Непостижимы механизмы богов – и проникающий сквозь земную толщу глаз, и заключенная в горсти сила, способная смести огромную часть горы, и тонкий как игла свет Солнца, умеющий выжигать в скалах щели неведомой глубины. А также все остальные, назначение которых постичь невозможно.
Все загадочнее намерения великих, все дальше их замыслы от простых потребностей человека, и все ближе аймара к звездам. Недаром текут со всех концов земли купцы, чтобы своими глазами увидеть чудо возвышения людей. Даже самые отдаленные пределы мира, недоступные армии и дипломатии Таури, попали
Едва лишь подумав о купцах, Аталай вспомнил и о купеческом рабе, зарезанном ночным демоном. Точнее, жрецом – теперь это было уже очевидно. То, как орудует настоящий демон, которому потребна горячая человеческая кровь, чтобы согреться после подземного холода, обычному мастеру церемоний не под силу.
С того дня, как погиб раб, в Тайпикала не произошло больше ни одного подобного убийства, и мысль выспросить помощника о его беседах со слугами Уакарана все реже приходила Аталаю в голову. Как назло, всякий раз для Ило находились более важные поручения. Успел он все-таки провести тайное расследование или нет?
Верховный жрец также утешал себя соображением, что после явления на земле аймара живых богов преступник остережется повторить злодеяние. И вообще, если это мастер церемоний, теперь ему должно хватать и открытых жертвоприношений, совершаемых на глазах тысяч людей. Пусть и не таких частых, как в прежние годы.
– Как ты советуешь пересмотреть методику обучения? – услышал Аталай голос настоятеля школы жрецов.
Вот уже заметную часть шестицы верховный жрец инспектировал храмовую постройку рядом с западными воротами, ведущими непосредственно к государственным наделам. Он отдыхал тут душой, несмотря на извечный холод, не покидавший этих стен даже в летний полдень. Правда, в помещениях для плетельщиц погребальных накидок было относительно тепло – там зажигали очаги, чтобы шерсть и драгоценный хлопок не впитывали зимнюю влагу.
Майта, после того как белокожий посланец богов перебрался во дворец, вернулась к повседневным трудам и сейчас также перенимала мастерство изготовления тканей у опытной наставницы.
Послушники, будущие младшие жрецы, внимали растерянным учителям, не знающим, как вплести реальность в идеальное представление о мире. Вот и повторяли вечные истины о путях создания мира и рисовали на мягкой глине созвездия, избегая темы детей Творца.
Настоятель этого храма был упитан и невысок и лицом напоминал Луну. Главным его украшением была золотая нагрудная пластина с петроглифом «Знание», закрепленная кожаными ремешками. Над школьным алтарем, где послушники учились приносить богам жертву на примере мелких грызунов, сиял в свете факелов «большой глаз». А под ним, одна над другой, располагались две змеиные головы – из открытой пасти верхней с журчанием стекала вода, прямиком попадавшая в пасть нижней.
– Ребята то и дело спрашивают, будут ли внесены в старое учение новые разделы. Например, об устройстве летающего чертога, о предназначении маленьких многоногов, о Посохе смерти и все такое.
Манерой речи, протяжной и какой-то вкрадчивой, настоятель школы напоминал женщину. Ходил слух о его не подобающих сану и положению наклонностях, терпимых в отношении многих сановников, но никак не воспитателя молодежи. Однако открытых жалоб на жреца не поступало, и наказание
– Мне нужно будет уточнить эти вещи у Гугумаца.
Настоятель в почтении склонил круглую голову с проплешиной на макушке.
– Это очень оживило бы занятия, – сказал он. – Старое знание теряет свою привлекательность, когда по улицам Тайпикала ходят боги. Ученики думают, что смогут моментально овладеть новым высшим знанием, не повторяя по десять раз замшелые истины. И взлететь в понимании мироустройства на ступень, недоступную нам, старшим жрецам.
– Так и говорят?
– Я вижу это по их лицам, Аталай. И еще они говорят, что богам мало редких жертв, они хотят как можно больше крови рабов, детей, девушек и юношей. Недаром в соседних деревнях вновь находят обескровленных аймара. Это очень похоже на ритуальные жертвоприношения, Аталай.
Настоятель в своей простоте готов был, кажется, пересказать Аталаю все слухи, что бродили в стенах школы.
– Невозможно, – сказал верховный жрец. – У несчастных не были связаны руки, у них не было перерезано горло, и никаких следов крови на земле также не имелось. Значит, ритуальный кубок не использовался. В конце концов, какой смысл устраивать действо, если в нем не участвуют жрецы?
Говоря это, Аталай в душе ужасался собственным словам, но оставить настоятеля в заблуждении было еще хуже.
– Или об этом я тоже должен спросить у Гугумаца? – добавил он.
– Я не знаю… Значит, раньше в городе разбойничал жрец, наделенный властью приносить жертвы?
Лицо настоятеля осталось невозмутимым, словно он не нарушил только что негласное правило не упоминать высших лиц страны в связи с преступлениями.
– О том известно только богам, – жестко ответил Аталай. – Или демонам ночи.
Для себя он почти сразу, когда возобновились загадочные смерти, решил: боги не боятся открыто требовать жертвоприношений, им ни к чему устраивать ночные кровопролития. Если богам требуется человеческая плоть, почему она не может понадобиться демонам? А там, где сыны Творца, там же их антиподы из подземного мира.
Вот только почему погибшие люди и твари выглядят после смерти так странно, будто их умертвило нечто непостижимое? А ведь до того, как на землю явились боги, все указывало на то, что люди гибнут от ритуального клинка. Что изменилось с появлением богов? Кто убивал людей до их визита? Уакаран, другой охочий до теплой крови жрец или все-таки демон, как сейчас? Вопросы, вопросы…
– Я знаю, – резко сказал Аталай. – Любой из соратников Энки, не говоря уж о нем самом, имеет высшее право потребовать смерти от любого из нас. Так и объясни ученикам. Имеющий разум сообразит, что прятаться во тьме ночной для них означало бы унизить себя до мерзкого демона.
– Непременно.
– Уж постарайся. Иначе мне придется попросить тебя самому выяснить, кто умерщвляет собак и лам.
– И людей, Аталай…
– Нескольких нищих калек и стариков!
Не стоило заходить в школу жрецов, пожалуй. Хоть Аталай и нередко посещал ее, заглядывал на занятия и беседовал с младшими наставниками, этот визит посеял в его душе смятение. В общем, и в этом Аталай признался себе с порядочным трудом, некоторые деяния богов оставляли у него двойственное… да что там лукавить с самим собой, тревожное ощущение.