Демон-хранитель
Шрифт:
«Я не помню подробностей ритуала бракосочетания, но там было что-то о передаче Сил и стабилизации Магии. И вот тут я испугался по-настоящему. Мне было всего пятнадцать. Я просто не мог стать накопителем, который был необходим демону. Меня бы просто разорвало от его магии. Мои руки, держащие ритуальную ветвь, дрожали, а Его Темное Величество улыбался. УЛЫБАЛСЯ, зная, что его сыну не пережить первой брачной ночи. До моего брата по несчастью тоже, похоже, дошло, что к чему. Один лишь демон пребывал в счастливом неведении».
Тут Балтазар нахмурился по-настоящему и перечитал абзац еще раз, после чего длинно выругался, но продолжил:
Я приготовился умереть. Нет, вот честно. Мы, Перворожденные, умеем определять возраст друг друга довольно точно. Я видел, что тебе, Элли, ну никак не меньше восьмисот лет, а, значит, ты уже слишком… взрослый, чтобы быть Хранителем. Балтазару нужны были молодые, но еще не окончательно созревшие эльфы. От ста пятидесяти до шестисот лет отроду, а ему подсунули ребенка и уже полностью стабильного… мужчину в самом расцвете, которые ничем не могли ему помочь».
– Бл*дская Королева-мать и все ее горничные!
– снова выругался демон.
– Вот чего боялись мальчики – моей магии, а вовсе не меня самого. Еб*ческая сила!
Он вскочил, нервно прошелся из угла в угол. Желтая ткань развивалась за ним, как штандарт.
– Ты же говорил… - вмешался Люциус, - что Мор был лишь чуть младше меня! Лет на сто.
– У демонов взросление происходит в крайне агрессивной среде, в постоянной борьбе за выживание, - подумав, пояснил Балтазар.
– Уже к пятнадцати-двадцати годам мы полностью формируемся, в дальнейшем только наращивая силу. У эльфов все иначе – медленное взросление, растянутое почти на тысячу лет, после чего они только умнеют, но не развиваются ни физически, ни магически (если у них есть магия, конечно). Думаю, из-за таких вот различий, я считал вас почти ровесниками. К тому же, демон в возрасте двух с лишним тысяч лет – это совсем не то же самое, что эльф того же возраста. Я к моменту заключения брака был одним из самых сильных и опытных воинов Князя, в душе оставаясь иногда до смешного наивным в некоторых простейших вопросах.
Он снова схватил письмо, упавшее на пол, и быстро начал читать дальше:
«Выхода у нас не было, поэтому мы, видимо, решили умереть с гордо поднятой головой, раз уж наши собственные народы принесли нас в жертву. Я думал о том, как коротка оказалась жизнь, как глупо все сложилось… ну, и все в таком же депрессивном ключе. Но все переживания выдуло у меня из головы, стоило на пороге моей спальни появиться Зару. Он смотрел на меня и улыбался. Открыто, как-то даже смущенно. При мысли о том, что именно ко мне супруг пришел в первую очередь, я едва не бросился ему на шею – так привык, что я никому не нужен и неинтересен. Неожиданно Балти подхватил меня на руки и отнес на постель… Я настолько не ожидал такого отношения, что в первый момент чуть не начал вырываться. Но, во-первых, наши силы были явно неравны, а во-вторых… у Зара было такое сильное, горячее тело, что я решил умереть, лишь познав с ним радость единения. Супруг превзошел все мои самые смелые ожидания – он был терпелив, нежен и страстен. Великая Королева, как он целовал! Мне ничего не оставалось, как сдаться ему на милость, не особо задумываясь о последствиях. Столько удовольствия, сколько Зар подарил мне за одну-единственную ночь, я не испытывал за всю жизнь. Он был неутомим, ласков… мне хотелось орать от счастья, забыв об угрозе смерти, о предательстве своих, обо всем на свете».
Северус рассмеялся, скрывая смущение, а Балтазар мечтательно улыбнулся.
«Залюбив меня до полусмерти, мой Зарри дождался, пока я усну, и ушел. Я
В ходе разговора мы с тобой ставили себе задачу поддеть друг друга и выяснить, как наш общий супруг относится к сопернику. Ты был более опытным в словесных играх и, конечно, тебе удалось меня спровоцировать. «Благо наших народов», как же. Никому из нас не хотелось признаваться, что Их Величества просто пожертвовали нами, как пешками, скормив врагу, в надежде, что, умирая, мы утащим его за собой. Но, как ни странно, никто и не думал умирать. Наш Зарри и тут отличился, отрастив себе на спине двух змей, разгружая таким образом нас, не позволяя загнуться от непосильной нагрузки на наши неприспособленные к такому объему Силы организмы».
Балтазар выглядел по-настоящему ошарашенным, видимо, все сказанное было для него новостью, так же как и для переглянувшихся юношей. Чуть помолчав, он снова вернулся к посланию:
«Надо ли говорить, что, получив в подарок после первой ночи диадему с благодарностью за доставленное удовольствие, я, уже страстно мечтавший оказаться в обществе супруга, на спине и с разведенными ногами, почувствовал, что мир вокруг меня рушится. Все, что было ночью – ложь, меня трахнули, как высокородную шлюху, рассчитавшись безделушкой. Правда, от украшения так и разило магией, которая буквально околдовывала, ласкала, заставляла чувствовать себя желанным, но мое и так больное самолюбие было уязвлено. Я буквально скрипел зубами от досады, сходя с ума от бессильной ярости и пообещал себе, что больше никогда не стану спать с этим надменным мерзавцем, не позволю использовать себя. Бездна, каким же я был идиотом».
– Похоже, идиотом себя выставил все-таки я, - хрипло заметил Балтазар и снова обратил пронзительный взгляд к обнявшимся супругам.
– Проехали, - отрезал Северус.
– Все в прошлом. Читай.
«Когда наш супруг исчез, я буквально изнывал от желания снова быть с ним, ласкать, отдаваться. У меня едва горячка не случилась на почве одержимости одним-единственным демоном. О, Королева, как я желал его. Хотел, чтобы он пришел, взял силой, подчинил, снова сделал своим. Но трахала меня только моя собственная гордость. Балти повел себя как джентльмен – решил не принуждать нас. Бездна, да я мечтал, чтобы меня принудили, требовали исполнения супружеского долга, разложили на постели и любили до белых звезд перед глазами. А эта зеленоглазая зараза почтительно целовала мне руку и вела светские беседы».
– Дааа, Балти, - издевательски выдал Северус.
– Меня трахала гордость, а тебя – благородство. Два идиота.
– Три, - хмуро выдал Малфой.
– Такие взрослые мальчики, а ей-богу, как дети.
– Это оттого, что мы не верили друг другу, - вздохнул Балтазар.
– Многовековая вражда не изживается за один миг.
«Уяснив, что быстро ничего не наладится, я увлекся тем, чем мне никогда не давали заниматься дома – разведением всяких тварей, их дрессировкой. Учился бою на мечах, гоняя себя до полного изнеможения, стрелял из лука, объезжал драконов, увлекся зельями и науками разума. И все это только для того, чтобы унять ту сумасшедшую жажду, которую во мне породила одна-единственная ночь, проведенная в объятиях супруга. Появлялся Балтазар редко, обычно израненный и уставший, но быстро восстанавливался и снова заковывался в броню, держа нас на расстоянии.