Демон-хранитель
Шрифт:
– Прощаю. У тебя не родился демон, Джи-Джи, твой сын, заточенный в Азкабан по ложному обвинению, стал мной на свое семнадцатилетие. Выживание вида, не более того. Мои партнеры призвали меня, но я пришел слишком поздно, не успев даже принять их последний вздох. И потому, пользуясь Даром совершать временные скачки, вернулся в это время. Ждать еще несколько столетий, пока Их Высочества соизволят снова почтить присутствием сей бренный мир, мне недосуг.
– Азкабан? Как? Он? Ты… Вы?
–
С этими словами он протянул «отцу» небольшой мемошар, наполненный белесым туманом воспоминаний.
Юноша опустился на колени и благодарно поцеловал широкую кисть, держащую драгоценную информацию о нерадостном будущем его наследника, которому, чтобы выжить, пришлось полностью измениться. Демон в ответ потрепал его по голове и, глядя прямо в глаза нахмурившемуся Гессеру, произнес:
– Думаю, с дружескими посиделками на сегодня можно закончить.
– Балти, ты понимаешь, что… за такое самовольство придется платить?
– Гесс… - в голосе Балтазара послышалось предупреждение и оба эльфа насторожили уши.
– Мессир, - вдруг осмелился подать голос Джеймс.
– А что будет, когда у меня родится сын? Вы… исчезнете? Переродитесь? Или…
– Не знаю, - беззаботно отозвался демон. Слишком беззаботно, на взгляд чутких супругов, тут же прильнувших к нему с двух сторон.
– Балти?
– требовательно спросил Северус голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
– Сев…
– Только не лги, - предупредил Люциус.
– Я правда не представляю себе этого, - вздохнул Балти.
– Я просто ЗНАЮ, что все будет хорошо. Великая сжалилась надо мной, вернув в тот мир, где вы оба здоровы и живы, так что не думаю, что она отнимет вас у меня, стоит Гарри Поттеру родиться.
– Его звали Гарри?
– спросил Джеймс.
– Его будут звать Гарри, - поправил его Балтазар.
– Ну, хватит сентиментальностей на сегодня. Останемся в Академии или вернемся домой?
– Мне и тут неплохо, - заявил Северус, вытягиваясь на диване и укладывая голову Балти на бедро.
– Ты с братом давно не виделся, разве нет?
– спросил он, призывая со столика одну из книг по ритуальному мучительству.
Люциус усмехнулся и последовал его примеру, вытянувшись с другой стороны от демона и, уложив голову ему на вторую ногу, прикрыл глаза. Джеймс просительно взглянул на Гессера, и тот кивнул, разрешая
– Крови?
– плотоядно оскалился некромант, обращаясь к Балтазару.
– Ммм… а вейлы есть?
– Некоторые вкусы не меняются, а, БРАТЕЦ?
– Верно, - хмыкнул демон.
– За встречу.
Посиделки затянулись до самого утра. Гесс и Зар давно перешли на общедемонический, который эльфы понимали через слово, а Джеймс вернулся слишком задумчивым и отрешенным, чтобы прислушиваться к разговору старших. Он до побелевших костяшек сжимал одну из книг, обтянутую человеческой кожей, и мечтал, чтобы она, эта кожа, принадлежала одному светлому волшебнику, возомнившему себя вершителем судеб.
В голове медленно, но уверенно становились на места некоторые странные эпизоды приключений в Хогвартсе, его беспричинное, ни на чем не основанное пренебрежение, которое он испытывал к Снейпу и другим слизеринцам… то, что опасный и неконтролируемый оборотень рыскал вокруг школы и директор, похоже, знал об этом. Картина складывалась неприглядная, а сам он себе казался теперь тупым телком, которого за веревочку тянули в Орден Феникса.
Зачем? Чтобы после смерти родителей их единственному наследнику с изрядно промытыми мозгами можно было беспрепятственно залезть в карман. Сириуса посадить на двенадцать лет, будучи Верховным чародеем Визенгамота… Отдать единственного сына, потомственного лорда, магглам! Да и вообще его брак с Эванс выглядит подозрительно. Не позволил бы отец ему жениться на Лили, хоть Джеймс и был влюблен в нее почти с первого курса.
Она манила юношу своей недоступностью, свободой суждений, какой-то диковатой, буйной красотой… которая тут же забывалась, стоило уехать на каникулы или не встречаться пару дней. То ли дело Лилит. Как прожить без прекрасной демонессы хоть пару дней, будущий некромант не знал. Его тянуло к ней, как магнитом. Вспоминались длинные темные волосы, колдовские зеленые глаза, светящиеся в темноте, как два светильника, непокорный, вздорный нрав, потрясающие сильные крылья, покрытые стальными, но такими теплыми на ощупь перьями. А как она владела мечом! Глаз не отвести. Не то, что простая смертная, мнящая о себе непонятно что.
Джеймс исподтишка разглядывал Балтазара, и не мог поверить, что его род, не самый знатный, никогда не славившийся среди чистокровных ни особой силой, ни тайными знаниями, ни особым богатством, мог породить такое потрясающее существо. Это было невероятным, в это не верилось, хоть и очень хотелось.
Глядя, как два прекрасных эльфа, ранее известные Джеймсу, как Снейп и Малфой, самые заносчивые и гордые из слизеринцев, доверчиво льнут к нему, а он покровительственно их поглаживает, даже сам не замечая этого, юноша испытывал легкую зависть. Он не хотел быть на их месте, нет. Но ему тоже было бы приятно ощущать за спиной столь могущественное существо, быть для него «своим».