Демон и дева
Шрифт:
— Так что мужчине всегда должна достаться чистая невеста, в то время как он сам может портить девушкам их… как ты сказал… девственность?
— Именно. Наконец ты начала понимать. А потому берегись, в мире так много беспечных мужчин…
— Думаю, адвокат Сёренсен один из них, — глубокомысленно произнесла она.
— Возможно. Я с ним не знаком.
— Но ты сказал «во-первых». А где же во-вторых?
— Ну, второе совсем просто. У тебя могут
— Что?
— Так появляются дети, — сухо повторил он.
— Ай-ай-ай! Я не знала! Я думала…
— Что ты думала?
— Ой, не знаю. Что Господь просто решает и все.
— Господь к зачатию ребенка имеет очень мало отношения.
— Теперь я начинаю понимать. Одну девушку в согне прогнали из дома. У нее родился ребенок, и она утопилась вместе с ним. Так вот что она сделала!
— Да.
— А он? Его никак не наказали?
— Мужчин редко наказывают за такие дела. Поэтому я так боюсь за тебя! Эгоистов вокруг много.
Винга снова глянула на юношу.
— Но ты же не эгоист, — мягко произнесла она.
— По крайней мере, стараюсь. И снова во взгляде Винги появилось что-то озорное:
— Но ведь тебе хочется?
— Замолчи! — прошипел он сквозь зубы.
— Но ты же можешь сказать! Пожалуйста, Хейке!
— Зачем ты меня мучишь?
— Потому что мне самой ужасно хочется.
— Меня? Неправда!
— Мне хочется только тебя!
Его так и подмывало произнести: «Я же урод!» Но это было бы ниже его достоинства.
«Просто она никого, кроме меня, не видела», — лихорадочно вертелось у него в голове. А сердце билось!
— Я знаю, мы не должны этого делать, — быстро добавила Винга. — Я спрашиваю потому, что мне хочется знать, разделяешь ли ты мое желание. Можем же мы об этом поговорить вдвоем?
Хейке елозил по сиденью. Говорить он не мог.
Она быстро отвернулась. У девушки было такое чувство, словно ее предали.
— Извини, — прошептала она. — Я совсем не хочу…
Он не мог сопротивляться такому огорченному тону. Взял руку Винги в свою. Винга неуверенно обернулась.
Он улыбнулся.
— Я очень хочу, — шепнул он. — Больше, чем ты думаешь!
Уголки рта Винги задрожали. Появилась робкая улыбка. Она пошевелила рукой, взглянула на Хейке, словно прося разрешения. Он положил ее руку туда, куда она так стремилась.
— О-о-о-о, — выдохнула она. — О, Хейке!
Ему было очень трудно сидеть спокойно в то время, когда Винга ласкала то место, которое он ненавидел больше всего на свете. Потому, что
— Ой, Хейке! — шепнула она, тесно сдвигая ноги. — У меня там все намокло! Хочешь удостовериться?
— Винга, это невозможно! Перестань!
Но рука его уже искала у Винги меж бедер. Пальцы мяли ткань платья. Девушка живо подняла подол: — Тут! Потрогай!
Хейке глубоко вздохнул. Он весь дрожал:
— Не могу!
— Но почему? Я тебе разрешаю. Ты должен!
Он не мог рассказать ей, что если возбудиться слишком сильно, то у него произойдет извержение. Но она так страстно желала его руки, он не мог разочаровать ее.
И тогда ему пришлось объяснить, что может случиться.
— Ой, как интересно! Можно посмотреть?
— Пожалуйста, перестань!
— А я могу тебе помочь?
— Ты как раз этим и занимаешься!
Без всякого смущения она залезла ему под одежду:
— Так? Вот так хорошо? О, Хейке, пожалуйста, гладь меня!
Он больше не мог сдерживаться. Он пропал в тот момент, как пальцы его коснулись курчавых волос. Все в нем взорвалось.
— О-о-о! — восхищенно воскликнула Винга. — Можно я сяду сверху? А ноги свешу по бокам. Ну, пожалуйста! Я хочу! Я должна!
— Ради Бога, Винга, только не сейчас. Я помогу тебе. Я, кажется, знаю, как это делается. А ты говори, когда тебе будет хорошо.
Она крутилась, как угорь, показывая, что он должен делать. И наконец к ней пришло блаженство!
А лошадь все трусила через пустынный лес. А двое в повозке все никак не могли разомкнуть объятия.
Когда они застегнулись на все пуговицы и снова сидели пристойно, Хейке сказал:
— Это больше не должно повториться. Слишком опасно! В этот раз мы сумели удержаться, но никто не знает, что может случиться в следующий раз.
Винга кивнула. Она была не совсем согласна с Хейке относительно повторения, но решила не возражать.
— Но ведь нам это было необходимо! — Она все еще никак не могла отдышаться.
— Спасибо тебе, Винга!
— Это я должна благодарить.
— Тебе было хорошо?
— Божественно. И освежающе. Но ведь может быть еще лучше?
— Об этом нам лучше не думать.
Она промолчала. И только таинственно улыбнулась…
Винга положила голову на плечо юноше. Тот крепче обнял ее. Винга придвинулась еще ближе.
У Хейке стоял комок в горле.