Демон против люфтваффе
Шрифт:
Мой напарник Роберт Вудсток из морской авиации Королевского флота, вторично очутившийся в Мурманске благодаря конвоям и чуть-чуть нахватавшийся местных слов, выдавил:
– Мы есть желаем ту авиэйшин штаб.
Ничуть не смутившись, что один из нас мог понять оскорбление, лейтенант ткнул рукой, указывая путь. Я сунул документы в карман, поплотнее запахнул коричневую лётную куртку и потрусил в рекомендованном направлении, моряк пристроился ведомым. Курс, подсказанный летёхой, увёл вглубь пакгаузов, и мы недоумённо остановились. Пришлось вернуться назад.
– Мистер
Высокий молодой мужчина не старше лет двадцати, в полушубке и мохнатой шапке, бежал к нам вдоль штабелей с ящиками, громко уминая сухой январский снег большими валенками.
– Да, это мы.
– Уфф... Хорошо! Меня информировали, что вы на другом корабле. Я - переводчик из штаба ВВС Северного Флота Кривощёков Владимир Васильевич, можно просто Володя. Поехали, машина ждёт.
По пути я рассказал о странном совете патрульных.
– Может, они плохо вас поняли?
– удивился сопровождающий.
– Нет, - ответил Роберт.
– Они даже немного французский язык знают. Бога помянули (16).
Разобравшись, Кривощёков скривил лицо, вопреки фамилии ровное от природы.
– Пошутили, видать. Вообще-то у нас к англичанам отношение тёплое. Все помнят 151 крыло КВВС, что воевало осенью на "Харрикейнах" с аэродрома "Ваенга-1". Наверно, вы напоролись на патруль из новеньких, только прибывших с Большой Земли. Присылают всяких... Не нужно судить о русских по нескольким, мягко говоря, несознательным.
– А лично вы?
– понимая, что с этим человеком, возможно, придётся долго сотрудничать, я решил расставить точки над i.
– Детство прошло в Лондоне, родители работают в советском торгпредстве. Здесь я с сорокового года, - голос Владимира неожиданно дрогнул.
– Под немецкими бомбами погиб мой друг.
"Только с нами ему и говорить об английских друзьях".
"Точно, - отозвался Ваня.
– Не с НКВД же".
У шизофрении развеялся первый восторг от сошествия на советскую землю, нарисовались реалии. Сейчас красный сокол вместе со мной мёрзнет на нешуточном морозе. Особенно не по погоде получилась английская фуражка с длинным козырьком. Ещё четверть часа, и уши отвалятся. Не спасут даже мои демонические способности.
Штаб оказался не в Мурманске, а в Полярном, на другой стороне залива. Собственно Мурманск мы даже не увидели. Из холодной кабины грузовика я рассмотрел ряды двух-трёхэтажных каменных домов, унылые магазины, какой-то кинотеатр, площадь с неизменными бронзовыми пионерами, снабжёнными трубами и барабанами, заводские корпуса. Если не считать порта, пред нами раскинулся северный вариант Бобруйска, только затронутый войной, о близости которой свидетельствует множество примет: изобилие людей в форме, бумажные кресты на оконных стёклах, патрули, зенитные расчёты на улицах.
16. Mon Dieu - мой Бог (фр.), при большом напряжении фантазии улавливается созвучие со словом "мудьё".
Над городом постоянно барражирует эскадрилья истребителей. Чудовищно! Нет, чтобы держать их в готовности и поднимать по тревоге при приближении врага. Это огромный расход моторесурса, ГСМ, напряжение для лётчиков, устающих, но
В Полярном меня пробил холодный пот, когда Кривощёков представил нас командующему авиацией Северного флота Александру Алексеевичу Кузнецову. А как же слухи, что советские асы, ветераны Испанской войны, поголовно расстреляны? (17). И лётчики, встретившие войну с Германией 22 июня 1941 года, погибли практически все? Понятно, я не испытываю ни малейшей радости, что пропали Рычагов и Сушкевич, с ними многое связано. Но! Меньше суток на русской земле, и уже напоролся на старого знакомого.
Мы не виделись пять лет - с весны 1937 года, я получил ожог на треть лица, отрастил усы и выкрасил их в чёрный цвет, волосы побило белой молью. Александр весь седой, круглое курносое лицо отмечено печатью усталости и крайнего нервного напряжения. Хорошо, что он не служил в ПВО Мадрида, и виделись мы мельком. Может, не узнает...
– Мистер Хант, мы с вами не встречались? Вы в Испании не воевали?
– Нет. Даже не был на Пиринеях, сэр.
Больше он этот вопрос не поднимал. Мало ли в мире похожих людей. Фамилию мою он, надеюсь, не вспомнит, а напрягать особый отдел сличением фотографии специалиста пусть из капиталистической, но дружественной страны, с фотками испанских ветеранов точно не станет. Всё равно - тревожно. Чувствую себя агентом, засланным нелегально во вражеский стан с ежеминутной угрозой провала.
Генерал произнёс короткую речь, если отбросить её официозную часть, он сообщил, что в Заполярье будут собираться только "Харрикейны", а "Аэрокобры" для уменьшения издержек по освоению новой техники решено переправить в Центральную Россию. Так как это дело не быстрое, у меня есть минимум неделя, чтобы пообщаться с асами Северного флота для обмена боевым опытом.
– Каким количеством самолётов вы командовали, подполковник, и насколько успешно?
Снова тот же узнавающе-вопросительный взгляд. В Испании я вошёл в двадцатку самых результативных советских истребителей, стараниями Марии моё фото красовалось в "Республике". Авиадорес русос... Нужно тикать из Полярного, чем раньше - тем лучше. Я не стал вилять и сообщил официальные цифры.
17. П.В.Рычагов и Я.В.Смушкевич расстреляны 28 октября 1941 года, П.И.Пумпур арестован до войны, но казнён только 23 марта 1942 года.
– Командовал эскадрильей на юге Англии, двадцать четыре сбитых на личном счету, кроме повреждённых, вероятно уничтоженных либо расстрелянных на земле, а также побед в групповых боях.
У генерала натурально вытянулось лицо. Он обменялся взглядами с присутствовавшими в кабинете офицерами. В глазах нескрываемое недоверие. Брешет, мол, капиталист. Лётчикам 151 эскадрильи КВВС давали орден Ленина, высшую советскую награду, не считая Звезды Героя, за три официально засчитанных сбитых вражеских самолёта.