Демон ветра
Шрифт:
Сам мерзкий «демон» не желал ограничиваться осквернением Стального Креста. Покинув его, он направил свой зигзагообразный полет к другой святыне – дворцу Гласа Господнего…
С той ночи, когда Сото начал наблюдать за резиденцией Пророка, во дворце произошли кое-какие изменения. Касались они, конечно же, не архитектуры, сохранившей свою оригинальность со времен Великого Пророка Витторио, а наружного освещения, которое во дворце носило не только декоративные, но и охранные функции. Всего за пару дней количество прожекторов на стенах выросло втрое, причем если раньше они просто озаряли округу, то теперь их лучи постоянно двигались, обшаривая каждый сантиметр прилегающей ко дворцу территории. Безусловно, это могло
Сото Мара здесь ждали, а не ждали, так лишний раз перестраховывались, пока неуловимый убийца бегал на свободе. Готовились, возможно, загоняли в ловушку, подсовывая ему байки про теплотрассу со слежавшейся паклей. Ведь надо же было кому-то додуматься! Нет бы элементарно совратить головореза какой-нибудь похотливой служанкой, что якобы влюбилась в него с первого взгляда и согласилась провести во дворец, точнее, в лапы дворцовых гвардейцев. Ничего не скажешь, грамотно: за калачом осторожный Морильо не побежит, а вот за рассыпанными по земле крошками… Только каким бы искушенным ни являлся этот неизвестный дворцовый стратег, он забыл об одном: убийцу не зря называют демоном Ветра, а тот, что логически вытекает из его имени, вряд ли станет ползать по норам.
В обители Гласа Господнего готовились к встрече с хитроумным Луисом Морильо, а не с демоном Ветра: ни один из прожекторов не обшаривал сейчас небо над дворцом. А следовало бы – чернокрылый «демон» как раз снижал скорость и шел на посадку…
– И все-таки осечка, брат Карлос? – с ухмылкой осведомился командир Ангелов-Хранителей Манфред Флиссинген, глядя на задумчиво поглаживающего бородку Матадора. После того, как по воле Его Наисвятейшества Пятый отряд в полном составе перекочевал во дворец, не проходило и часа, чтобы брат Манфред не доставал Карлоса своими злорадными замечаниями. Впрочем, оно и понятно: двадцать Охотников были допущены работать на территорию, где до них полновластно распоряжались дворцовые гвардейцы. Командир Ангелов чувствовал себя уязвленным. Гонсалес прекрасно его понимал – сам бы наверняка скрипел зубами, если бы им понукали Защитники Веры. Но воля Пророка есть воля Пророка…
– Рано пока говорить об осечке, брат Манфред. Возможно, негодяй выжидает, проверяет наше терпение. Я бы на его месте тоже не стал сразу соваться в сомнительное место. Он ждет, а значит, подождем и мы, – холодно отозвался Матадор. Он заранее дал себе слово пропускать злорадство бельгийца мимо ушей, поэтому спровоцировать Охотника на ответную грубость было тяжело. Нервировало только долгое ожидание, но присутствие рядом подчиненных не позволяло эмоциям Карлоса одержать верх – братья должны видеть невозмутимую мину командира при любом исходе игры.
Бойлерная оранжереи, куда вела переоборудованная в «секретный проход для убийцы» теплотрасса, мало подходила для засады, зато имела всего один выход. Поэтому засада была устроена аккурат за дверью бойлерной, что выходила в маленький коридорчик, уже считавшийся частью оранжереи и усаженный широколиственным кустарником. Идеальное место для западни. Карлос без труда разместил в густых зарослях четырех своих лучших стрелков и наказал им стрелять по ногам любому, кто выйдет из бойлерной. Исключение составляли лишь сам Матадор да пожилой смотритель, присутствие коего на посту требовали жесткие правила оранжереи – она продолжала функционировать и нуждалась в постоянном присмотре. Смотритель пребывал в неведении как относительно засады, так и появления того, на кого она устроена. Гонсалес подозревал, что старик скорее всего погибнет от руки Морильо, но это будет неизбежная жертва, вполне допустимая в чрезвычайной
Карлос рвался присоединиться к засаде и лично всадить пулю в колено убийцы, но присутствие руководителя операции требовалось на остальных участках «двойной ловчей сети», которой предусмотрительный Матадор опутал весь дворец. Не участвующие в засаде Охотники перекрыли другие места вероятного проникновения убийцы: пожарные лестницы, вентиляционные отдушины, двери хозяйственных помещений – в общем, те выходы, где не имелось регулярных гвардейских постов. Карлос оставил почти всех Ангелов на их обычных постах – незачем было вызывать излишние кривотолки мельканием в дворцовых залах вооруженных Охотников. Он только взял под свой контроль входы в оранжерею, поскольку это было необходимо для осуществления его плана. А вообще, Матадор доверял гвардейцам – ребята надежные. Да и положа руку на сердце, стоило признать: люди Манфреда Флиссингена подготовлены ничем не хуже бойцов Гонсалеса, разве что у них недоставало опыта в отлове чересчур скользких негодяев. Что неудивительно: такие чокнутые, как Морильо, во дворце появляются редко – раз в столетие, а то и реже. Но визиты их помнят долго.
Двое суток Карлос не сомкнул глаз. Охотники отдыхали по очереди в казарме гвардейцев, и он тоже хотел было устроить себе короткий сон, но, проворочавшись на жесткой койке полчаса, махнул рукой на эту бесперспективную затею. Сон не приходил, а вместо него в голову лезли разнообразные мысли, по большей части мрачные. Морильо заглотил наживку, однако воспользоваться лазейкой не торопился. Матадор считал, что он выжидает. Может, оно и так, только вдруг убийца выплюнул проглоченного «червячка» и каким-то чудом нашел другой путь во дворец. И пока командир Пятого отряда тщетно пытается заснуть, узкоглазая тварь уже рыщет по дворцовым коридорам с обнаженными стальными когтями…
Какой уж тут сон!..
– Мне надо с вами серьезно поговорить, брат Карлос, – оглядевшись, обратился к Матадору Манфред Флиссинген. – Желательно наедине.
Гонсалес тоже осмотрелся. Поблизости находился лишь пост Ангелов, и никаких Охотников. Надумай Флиссинген сказать Карлосу что-то хорошее, вряд ли ему помешали бы собственные бойцы. Значит, опять предстоит нелицеприятная беседа, неизвестно какая по счету за истекшие сутки.
– Я уже смирился с вашими наглыми методами работы, брат Карлос, – довольно резко начал бельгиец, когда командиры отошли в уединенное место. При слове «наглыми» Матадор поморщился, но возражать не стал – безусловно, гвардеец был прав. – Но ваше присутствие негативно сказывается на отношении Его Наисвятейшества к своей безопасности.
– Вот как? – изобразил недоумение Карлос. Он уже догадался, что так взбесило брата Манфреда. Но пускаться в оправдания Охотник не хотел, поэтому выбрал для защиты от нападок Флиссингена непробиваемый заслон усталого непонимания. – В чем же это выражается?
– Вы явно убедили Его Наисвятейшество в том, что с вами ему ничего не угрожает! – без обиняков заявил командир гвардейцев. – Он настолько уверовал в ваше могущество, что стал пренебрегать даже моими рекомендациями!
– Почему вы так решили, брат Манфред? Лично я никогда не просил Его Наисвятейшество отказываться от вашей охраны. Наоборот, я всячески советовал усилить ее. Наверное, он вас в чем-то недопонял.
– При разговоре с Его Наисвятейшеством я всегда выражаюсь предельно ясно, – огрызнулся Флиссинген. – И не далее как вчера я рекомендовал ему не покидать своих апартаментов, пока суета вокруг вашего чернокнижника не уляжется. И что я вижу сегодня? Его Наисвятейшество опять преспокойно гуляет по зимнему саду, а в это время в нескольких шагах от него бравые Охотники готовятся расстрелять в упор вылезшего из дыры убийцу! Да неужели бы раньше такой здравомыслящий человек, каким бесспорно является Его Наисвятейшество…