Демон ветра
Шрифт:
Следить за молодым сеньором Мара не стал, ведь наверняка после всех выпавших на долю Рамиро злоключений он возвращался домой, к семье. Наоборот, тирадор дождался, пока инженер отойдет на достаточное расстояние, и только после этого направился в город той же дорогой.
Неудавшийся камикадзе шел и раздумывал о двух вещах: каким образом выяснить за спиной Рамиро об участи его отца и как потом добраться до своего излюбленного местечка на берегу Эбро, что находилось неподалеку от асьенды сеньора ди Алмейдо. Лучшего места для достойного ухода из жизни Сото себе не представлял. Он верил, что там его рука точно
– Впервые за все время службы сталкиваюсь с таким… с таким… – У магистра Жерара не находилось слов. – …С таким неоднозначным делом. Слава Господу, что наконец-то можно поставить в нем точку.
Имей Карлос право высказывать оценку получаемым приказам, он бы подобрал более точный эпитет – мерзкое дело. Наемный убийца, донос, необходимость арестовывать и предавать Очищению знакомого с детства и уважаемого человека… Говорят, вор не ворует там, где живет. Очень разумное правило; жаль, что среди Охотников нет запрета заниматься Охотой в родной епархии. Поэтому и приходится иногда невольно завидовать свободным скитальцам: ворам, байкерам, искателям-контрабандистам, пиратам – людям, не отягощенным бременем служебного долга…
– Согласен с вами, ваша честь, – ответил Карлос. – Не самый приятный рейд. Такими рейдами нельзя гордиться.
– Вас что-то беспокоит? – От Жерара не ускользнуло, что после Очищения Диего ди Алмейдо Матадор ходит в подавленном настроении. – Переживаете, что не сумели схватить чернокнижника живым? Да полноте, успокойтесь. Я укажу в отчете, что это была не ваша вина. Отвечать за халатность будет командир местного отряда, не сумевший организовать грамотное прикрытие.
– Не только это портит мне настроение, ваша честь, – признался Гонсалес. – Просто не могу уложить в голове одну вещь… Я, конечно, не сомневаюсь, что Рамиро ди Алмейдо законопослушный и богобоязненный гражданин, исполнивший свой долг, но все равно…
Матадор не договорил и презрительно поморщился.
– Вы, наверное, полагаете, что он написал донос на отца, руководствуясь другими мотивами, я вас правильно понимаю? – предположил магистр.
– Так точно, ваша честь. Я уже рассказывал вам, что в моей стране очень сильны клановые отношения. У нас процветает круговая порука и обычно родственники не доносят друг на друга. Тем более сын на отца. В Испании это дикость. И если такое случается, то только из корыстных соображений, а не по зову так называемого гражданского долга… Извините за прямоту.
– Наверное, мне следует с вами согласиться, – не стал отрицать доводы Охотника Жерар. – Рамиро молод и образован. Его карьера идет в гору, и, судя по тому, что нам о нем известно, в Мадриде он долго не задержится – того и гляди, переведут в Ватикан. А отец Рамиро хоть и слыл благородным человеком, но под старость лет совсем выжил из ума. Вы читали его признания – за ним столько смертоубийств, что рано или поздно его бы все равно разоблачили. Но тогда разразился бы грандиозный скандал, последствия которого сказались бы на дальнейшей судьбе сына катастрофически… Молодой ди Алмейдо хитер и предусмотрителен. Он просто ускорил естественный ход событий, но так, чтобы при этом максимально обезопасить себя и репутацию своей семьи. Возможно, в глубине души он сильно сожалеет о том, что сделал. По крайней мере, когда сегодня утром
– Что ж, многомиллионное наследство должно его быстро утешить, – буркнул Гонсалес. – Впрочем, Господь теперь ему судья. Пусть живет с осознанием того, что натворил, до конца своих дней. Глядишь, к старости и раскается.
– Кстати, вы известили Рамиро о том, что тело чернокнижника не обнаружено?
– Как вы и приказали, ваша честь. Я подробно проинструктировал его на случай, если узкоглазый дьявол вдруг снова появится. Хотя, даже если Морильо выжил, не думаю, что с такой приметной внешностью он надолго задержится в Мадридской епархии.
– Как бы то ни было, но я уже распорядился на всякий случай разослать по магистратам его описание, – сказал Жерар. – И если чернокнижник все-таки жив, гулять на свободе ему недолго. А я сегодня утром получил по телеграфу новый приказ, и через пару дней мы с вами направляемся во Францию. Слышали что-нибудь об этой новой секте Пожирателей Святой Плоти?
– Краем уха. Говорят, ее члены каннибалы, а поедают они исключительно пасторов и монахов.
– Все верно. Не люди, а сущие звери! Тем не менее последователей у них хоть отбавляй. В общем, настала пора познакомиться с ними поближе…
Карлосу не хотелось во Францию. Ему хотелось обратно в Ватикан, чтобы взять отпуск и уйти в запой на неделю. Однако, рассудил Матадор, пусть уж лучше Франция, чем Мадрид – город, превратившийся для него за несколько недель в олицетворение сплошных поражений. Теперь Гонсалеса на родину не потянет долго.
Следовало бы радоваться скорой перемене задания и обстановки, но радости у него не было в помине. Предчувствие чего-то скверного не отпускало Карлоса. Будто он получил укус ядовитой змеи, ввел себе противоядие, а потом разглядел на ярлыке, что сыворотка просрочена. И вот теперь приходилось гадать, под счастливой звездой ты родился или нет.
Матадор понятия не имел, какие звезды светили на небе в день его рождения, но последний десяток лет ему везло. Он дослужился до командира отряда и заработал много наград. Его отряд ставили в пример другим отрядам. Во время Охоты в Карлоса нередко стреляли, но пули и стрелы миновали его. Не многие в Братстве Охотников могли похвастаться таким везением.
Командир Пятого отряда любил читать и даже возил с собой в рейды небольшую походную библиотеку. Однажды ему довелось прочесть интересное изречение, которое он запомнил надолго. Принадлежало оно соотечественнику Матадора, древнему проповеднику, монаху-иезуиту Балтазару Грасиану.
«Долго тащить счастливчика на закорках надоедает и фортуне», – утверждал Балтазар Грасиан.
Карлосу не удавалось отделаться от ощущения, что в этом рейде он перешел рубеж, за которым его везение заканчивалось. Ему казалось, что он потерял чутье, а потеря чутья Охотником как раз и ведет за собой потерю везения. А также символизирует скорый приход старости.
Во Франции командиру Пятого отряда предстояло доказать себе, что он ошибается и до старости ему еще далеко…
Возможно, было к лучшему, что небо в то утро затянули тучи и подул ветер, сильный и холодный. При плохой погоде Сото переживал горестные мысли не так остро, как при хорошей.