Демон. Дилогия
Шрифт:
– Скорее присвоить. Они ведь не дураки и понимают, какую власть дают знания. А потому готовятся к тому моменту, когда станут не нужны баронам Зеленой долины как средство борьбы против Императора. Смешно сказать, те же клирики ордена – это обычные маги, принявшие сан и вышедшие из подданства Его Императорского Величества.
– Вы с ними обмениваетесь знаниями?
– Нет. Они вообще никому за пределами ордена ничего никогда не передают, заявляя, что знания древних открыли в этот мир путь для демонов. Именно по этой причине Боги их и погребли в Серых Пустошах. И не нам, смертным, идти против
Вот за таким милым и ни к чему не обязывающим разговором караван вступил в пределы города.
Как и говорил Эдвин, вблизи могучий Сальдор выглядел убого, чем-то напоминая грандиозных размеров аул. Кое-как сделанные стены, грязные улочки с россыпями конских яблок и кривые домики с мизерной этажностью. Конечно, на верхних ярусах, у аристократов имелись более солидные, а местами и вообще впечатляющие постройки, но в целом все казалось крайне унылым. Даже дворец Императора производил впечатление чего-то запущенного, лишь местами обустроенного и начищенного до лоска.
Академия находилась на небольшом искусственном плато в некотором удалении от города – фактически нависая террасой над Лазоревой бухтой. Видимо, по этой причине ни один штурм ни разу не привел к разрушениям на ее территории.
– Грустно все как-то, – ответил Макс на предложение поделиться впечатлениями с Архимагом. – Укрепления отремонтированы из рук вон плохо. Бойцов нет и взять неоткуда. Равно как и привести в порядок фортификацию. Да и вообще, у меня ощущение, что город умирает. Как и Империя. В описанном вами политическом раскладе у нее просто нет никаких шансов и ее не завоевали только потому, что правителям из Эмиратов выгоднее ее время от времени грабить, чем брать под свою руку и ввязываться в местные склоки.
– Ты прав, мой мальчик, – после нескольких минут молчания ответил Эдвин. – И не только одна Империя умирает. Весь этот мир катится в какую-то пропасть. Все равно уже делу не поможешь, и нам остается только барахтаться до самого конца, не сдаваясь и стремясь выжить любой ценой, – отметил Архимаг, когда они достигли ворот Академии.
– Делай, что должен, и будь, что будет?
– Да. Именно так, – кивнул он и повел его в административный особняк.
Спустя три часа Комната испытаний
– Молодой человек, – грузный лысый мужчина обратился к задремавшему на скамейке у двери Максу, – это вы Макс эль Дерон?
– Да.
– Тогда я прошу вас пройти за мной, – вежливо улыбнулся он, продолжая держать руки где-то в складках одежды, и, плавно развернувшись, скрылся за дверью.
Внутри был просторный мраморный зал с каким-то странным креслом в центре.
– Проходи, не бойся, – раздался где-то справа голос Эдвина. Макс обернулся и слегка вздрогнул – в зале на постаменте гордо восседали семнадцать уже немолодых мужчин и женщин. – Этот артефакт, – продолжил говорить Архимаг, кивая на странное кресло, – достался нам от древних. Он позволяет определить степень и направленность силы, а также потенциал ее развития. Ничего плохого он с тобой не сделает, и сам процесс проверки будет лишен каких-то неудобств, – закончил Эдвин и кивнул в сторону странного кресла, подозрительно напоминающего что-то
Макс аккуратно подошел к нему шагов на пять и, прищурившись, обошел его по кругу, внимательно рассматривая.
«Ты смотри, – мысленно произнесла Дризела так, чтобы все почетные мэтры, присутствующие на процедуре, ее услышали. – Как интересно он двигается». – «Прямо-таки ящерка… голову наклоняет и поворачивает так, чтобы одним глазом смотреть», – согласился магистр Зельдер. «А на мордочке такое любопытство… – добавила Дризела. – Экий он странный. Мэтр Эдвин, где вы говорите, его нашли?» – «В Серых Пустошах. Хотя он утверждает, что младший сын какого-то барона из Свободных Баронств. И документы даже есть». – «Очень интересный экземпляр, – снова отметилась Дризела. – Аура вроде похожа на человеческую, только…» – «Только очень странная, – заметил Эдвин. – Да и парень совсем не прост».
– Макс, – раздался голос Эдвина. – Я же говорю – не бойся. Ничего плохого с тобой не произойдет. Мы ждем.
Вместо ответа парень кивнул, нерешительно сделав несколько шагов, сел в кресло и расслабился.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом вдруг из кресла вынырнули какие-то отростки, надежно фиксируя тело парня, и в голове послышался шепот. Так, словно кто-то пытался с ним разговаривать. Макс прислушался. Незнакомые слова стали кое-как всплывать в памяти, словно давнишние воспоминания, забытые когда-то…
И чем дальше парень слушал, тем больше обалдевал. Да и как тут не выпасть, если незнакомый голос фактически отчитывался о ходе загрузки… – «Загрузки!» – коммуникационного узла и о прочих увлекательных вещах, которые совершенно не сочетались с той разрухой, что творилась на просторах этого мира.
Через некоторое время шепот усилился, превратившись в многоголосье, и Макс почувствовал легкое покалывание. А в воздухе, прямо напротив него всплывали небольшие голографические объекты с разнообразной информацией… о нем. К счастью, не биографического толка. Впрочем, во всем этом мельтешении он мало что понимал, хотя письменность, слава Хель, была ему знакома.
Наконец все завершилось, и, выстроившись в сводную таблицу, завершили свой путь по голограммам значки, а отростки наконец-то отцепились и прекратили фиксировать тело юного барона.
Впрочем, маги, сидевшие на постаменте, не спешили комментировать произошедшее, так как были чем-то крайне озадачены.
– Что-то не так? – робко спросил Макс, видя, в каком состоянии находятся все присутствующие.
– Не так? – усмехнулась Дризела. – Ты знаешь, что после Великой войны больше не рождались маги полного круга?
– Полного круга? – удивленно переспросил барон. – А что это значит?
– Магические способности обычно делят на стихии разного плана. Основными являются двенадцать направлений. Хотя на самом деле их больше – нам известно шестьдесят, но, полагаю, имеются и иные.
– Так вот, – перебил ее Эдвин. – После той бойни что-то случилось и перестали рождаться маги, обладающие способностью работать со всеми основными стихиями. А те, что пережили войну, – потеряли часть своих талантов.
– Вы хотите сказать, что я… – слегка ошарашенно спросил Макс высокую комиссию.