Демон. Дилогия

Ланцов Михаил Алексеевич

— Абдула… — тихо произнес тот, осматриваясь по сторонам. Его подельники лежали на песке и тихо сопели, словно во сне. Лошади, время от времени фыркая, стояли подле. А незнакомец, с совершенно невозмутимым лицом, сидел перед ним, поджав под себя ноги, и чисто говорил на арабском языке. — Кто ты такой?! Как ты смеешь нападать на воинов Аллаха?!

— Вопросы здесь буду задавать я, — с мягкой улыбкой произнес незнакомец, но это было сказано таким голосом и с таким взглядом, что у Абдулы выступил холодный пот на спине. — Или тебе понравилось, когда

я сжимал тебе шею?

— Ты… ты… — начал что-то мямлить он, судорожно пытаясь проглотить ком, вставший колом в его горле.

— Ладно. Удовлетворю твое любопытство. Я дракон. Ты доволен? А… — махнул рукой Максим, поняв, что сделал только хуже. — Значит так. Или ты отвечаешь на мои вопросы, или я тебя убиваю. Причем долго и мучительно. Ты меня понял?

Ответа не последовало.

Поэтому юный дракон решил снова воспользоваться магией школы жизни для того, чтобы хоть немного восстановить слегка поредевший запас маны. Он повернулся к ближайшему человеку, лежащему без сознания, и начал выпивать его, забирая прану, которая в сложившихся обстоятельствах вполне могла стать источником маны.

Конечно, одного, полностью выпитого человека не хватило даже для сотой доли магического запаса дракона, но хоть какая-то подпитка. Да и демонстрация намерений очень неплохая. Так что, когда через три минуты незадачливый спутник Абдулы превратился в мелкую, серую пыль, предварительно иссохнув до состояния мумии прямо на его глазах, тот был не только бледен, словно арктический снег, но и предельно покладист.

Поговорили. Но новости не порадовали. Совсем.

Оказалось, что на дворе стояло пятое января 1229 года, в переводе с замечательного мусульманского летоисчисления на григорианский календарь. То есть, Максим опять вляпался в глухое средневековье. Причем не просто так, а в прямо в эпицентр многолетнего военно-политического конфликта, который в Европе почему-то называли Крестовыми походами.

— Приплыли, — произнес он раздраженно. — Ни технологий, ни магии… ничего. Просто какое-то проклятое место. — Он посмотрел на совершенно не понимающего его даэдрик араба, усмехнулся и буквально под нос продолжил. — Хотя в качестве усыпальницы для древнего дракона, лучше места не найти. Даже если он сможет выжить после смертельного ранения, то выбраться отсюда станет для него нетривиальной задачей.

— Что вы говорите, господин? — С некоторым даже подобострастием спросил Абдула, совершенно не понимая, язык высших демонов.

— Так ты говоришь, что рядом Вифлеем?

— Да, господин. Совершенно так.

— И какая там стража на воротах? Как мне… — продолжил допрос Максим, стараясь выудить из Абдулы как можно больше полезной информации.

Увлекательный вышел разговор. И долгий. Впрочем, это не спасло незадачливых воинов. Очень уж не хотелось дракону оставлять свидетелей, да и легализоваться, опять-таки, нужно как-то. Одежда, оружие, деньги, лошади… ничего лучше не придумаешь. Путешественник из Газы — вполне обычное явление. Никто особого внимания и

не обратит… Так что, когда Максим покинул место потасовки, верхом на лошади, да с заводной, там было чисто и аккуратно все прибрано. Люди и оставленные лошади поглощены и развеяны прахом, а остатки одежды и имущество, неподходящего в качестве трофеев, сожжено.

Спустя сутки. Вифлеем

Максим гордо восседая на лошади и 'блистая' тряпьем неудачливых воинов ехал по городской улице, искоса посматривая по сторонам. Стража, конечно, попыталась придраться к нему, но лишняя монетка и несколько благодарных слов в адрес Аллаха и его благочестивых слуг избавили их от излишней подозрительности. Тем более, что юный дракон старался выглядеть вполне набожным правоверным. По крайней мере в разговоре со стражей. Вот что-что, а ходить пешком или ездить на ослике, как это было положено всем неверным, его совсем не прельщало…

Сутки пролетели незаметно. Выбор постоялого двора. Рынок. Осмотр замечательных видов древних глинобитных домиков и бомжеватого вида обывателей на улицах. В общем, насыщенно, но ничего особенно интересного.

Спустя двое суток

— Слушаю тебя, — кивнул худощавый мужчина с пронзительным взглядом, когда к нему подошел с почтением молодой парень.

— Зовут его Максим, по крайней мере, так он представился держателю постоялого двора и нескольким торговцам.

— Крестоносец?

— Нательного креста на нем не было. На нашем языке говорит легко и свободно, не испытывая никаких затруднений. Не креститься. Но молитв Аллаху как полагается, тоже не возносит.

— То есть?

— Стражники, дежурившие в тот день на воротах его запомнили и абсолютно уверены в том, что он мусульманин, может быть из Испании или с Балкан. Причем не простой, а весьма набожный. Однако кроме этой и еще парочки подобных сценок напоказ он ни разу не вознес молитв Аллаху. Вообще.

— Думаешь притворяется?

— Да, уважаемый.

— Хм… это действительно наводит на очень нехорошие мысли.

— И не только это. Я поговорил с Большим Сулейманом, так тот поначалу вообще не хотел о нем говорить. Да еще меня чуть палками не погнал со двора.

— Тот его так сильно запугал?

— Как это ни удивительно, но нет. Это мне его пришлось запугивать, — криво улыбнулся парень. — А вот наш странный гость поступил интересней — он вылечил лежавшего при смерти сына торговца.

— Очень интересно. И как происходило это лечение?

— Максим зашел в комнату, где лежал Ибрагим и молча постоял рядом с ним. А спустя совсем недолгое время сын Сулеймана вдруг зашевелился и встал, ощупывая себя, не веря свалившемуся на него счастью.

— Что, вот так просто смотрел? Исцелял взглядом?

— Сулейман и Ибрагим клянутся, что да. Из необычных вещей, что они смогли заметить, оказались только глаза — они у Максима на время стали желтыми с вертикальными черными зрачками.