Демон
Шрифт:
А их было немало. В этом сумрачном месте правила были строги, и полудуши, жившие здесь, не могли уйти далеко, не заслужив наказания.
Он никак не мог решить, действительно ли она невинна, как новорождённый ягнёнок, или просто глупа. Она понятия не имела, насколько смертоносен был Белох, иначе держалась бы на расстоянии. Она понятия не имела, что человек, которого она считала своим злейшим врагом, на самом деле был её единственной надеждой отсрочить неизбежное. Если бы это зависело от него, он бы позаботился о том, чтобы она не страдала, хотя и не был уверен почему. За те бесконечные годы, что прожила, она
Он бы поверил ей прошлой ночью, ведь она и правда слишком далека от сексуальной иконы, если бы она не поцеловала его в ответ. Если бы её прикосновение не проникло до самых костей, не потрясло его до глубины души. Он хотел её и презирал себя за это. Белох был прав. Он мог быть садистом, надзирающим за Тёмным Городом с той же жестокой неумолимостью, с какой архангел Уриэль наблюдал за всем творением, но он был бесспорно мудр. До тех пор пока Азазель проигнорировал зов сирены, он не был уверен, что пророчество являлось ложью, что он был неуязвим перед её мифическим шармом. Хотя сопротивление соблазну простого поцелуя не было достаточным доказательством.
Может быть, Полуночники позаботятся о ней. Эти дикие твари, рыскающие по улицам Тёмного Города и обтирающие их кровью тех, кто их рассердил, не проявят милосердия. Даже требования Белоха могут не оказать никакого внимания.
Или же Разрушители Правды найдут её и приведут к Белоху. Ему было ненавистно думать о её реакции, когда она обнаружит, что учёный старик преимущественно был палачом. Он не собирался находиться рядом, когда это произойдёт.
Он понятия не имел, как далеко они зайдут, чтобы вытянуть из неё правду. Несмотря на всю её свирепость, скрытый дух, её тело сломается довольно легко — им едва придётся причинить ей боль, чтобы получить всё, что им нужно. Но теперь он понял, что они вряд ли отпустят её, как только покончат с ней.
Он остановился на верхней ступеньке лестницы. Он должен спуститься вниз и запереть дверь. В переулках Тёмного Города ползали твари, которых он не хотел впускать в дом, но простого замка было достаточно, чтобы не впустить их. Он начал спускаться, проходя сквозь слабый поток запаха, её кожи, её волос, и снова выругался. Он ускорился, сбегая вниз по лестнице, и через мгновение уже был в ночи, преследуя её.
Могла ли она видеть болезнь и разложение под серо-коричневым покровом всего? Или она принимает всё за чистую монету? задавалась ли она вопросом, почему у неё до сих пор здоровый цвет лица?
Полуночники прятались у медленной чёрной реки, протекавшей через центр города. Он чувствовал их, слышал и понимал, что она не могла уйти так далеко. Он услышал слабый крик агонии, но он вырвался из горла мужчины, и Азазель отрешился от него. По крайней мере, она была в безопасности от них — по её запаху он мог сказать, что она направилась в противоположном направлении. Она была достаточно умна, чтобы избежать опасности. Проблема была в том, что здесь, в Тёмном Городе, опасность надвигалась на тебя со всех сторон.
Он повернулся спиной к крикам и рыданиям умирающего мужчины и последовал за ней. Он найдёт её. А когда это произойдёт, он затащит её обратно в дом и прикует наручниками к
ЭТО ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ ХОРОШАЯ НОЧЬ для прогулки. Воздух был тёплым с едва заметным намёком на свежесть, которую предвещала осень, и лёгкий ветерок касался моей кожи. Если бы только тени не лежали так тяжело на всём, вымывая цвет из зданий, мимо которых я проходила, из деревьев над головой, автомобилей и, самое главное, из людей. Они были призраками цвета сепии из другого времени, и никто не встретился со мной взглядом и не ответил на мои робкие приветствия. Они как будто боялись меня, но это было невозможно. Я была безобидна. Разве не так?
Потому что если бы я обладала какой-то скрытой силой, если бы я была чудовищным демоном, каким меня провозгласил Азазель, и описали в книгах по мифологии, то, несомненно, я бы отомстила всем и вся на своём пути, включая Азазеля. Будь у меня такая возможность, я бы разорвала его на куски.
Но люди, мимо которых я проходила, спешно бежали мимо меня в своей серой призрачности, опустив головы, и, наконец, я схватила молодую женщину за руку, заставив её посмотреть на меня.
— Простите, а вы не знаете, где тут общественный парк?
Мне вдруг захотелось скинуть туфли и почувствовать под ногами траву, пусть даже серую.
Она застыла от моего прикосновения, её глаза распахнулись от страха, и я подумала, что она, наверное, онемела. Если бы я нежно не удерживала её, думаю, она бы убежала.
— У нас нет парков, — сказала она наконец, её голос был низким и абсолютно бесстрастным. Почти как компьютерный голос.
— Тогда, может быть, найдётся место за городом, где я могла бы немного посидеть? — настаивала я.
— Это плохая идея, — в её голосе стало чуть больше жизни, проявилось нечто похожее на беспокойство. — Мы не... вы не должны... — она замолчала, явно расстроенная. — Вам лучше пойти домой. Вам лучше уйти отсюда. Вам здесь не место.
Любопытство всегда было моим главным грехом — в конце концов, я была репортёром в Брисбене и, как я подозревала, где-то ещё.
— А кому здесь место? Кто вы?
Она выглядела испуганной и ещё более настороженной.
— Мы заслужили свои места здесь. Это наша награда.
— Не очень-то похоже на награду, — сказала я со своим обычным отсутствием такта.
— Вам лучше уйти. Не должны видеть, что я разговариваю с вами.
— Почему?
— Потому что вы здесь чужая. Единственная причина, по которой чужаки приходят сюда, всегда плохая, — она потянула руку, и я отпустила её.
— Но...
— Я ничем не могу вам помочь, — сказала она. — Мне даже не следовало вас предупреждать.
— Предупреждать меня?
— Покиньте Тёмный Город, если сможете. Если вы не можете, оставайтесь в своём доме и не бродите по улицам ночью. Что бы вы ни делали, держитесь подальше от Полуночников.
— Кто такие Полуночники? — я пыталась пристать к ней с расспросами, но она упорно уворачивалась.
— Полиция. Держитесь подальше от реки.
— Что...
Но она уже ушла. Я посмотрела ей вслед, ещё один серый человек, шаркающий по улицам города. Она была молода, но глаза её были пусты, одежда бесформенна и тускла. Вместо того чтобы найти ответы, я осталась с ещё большим количеством вопросов.