Демон
Шрифт:
— В смысле, бомбадулей? Уверена, осталось еще восемь боевых групп. Значит, восемьдесят самолетов. Кстати, как там учеба?
— Отлично. Теперь у меня классных пилотов больше, чем самолетов.
— Что касается самолетов, больше их уже не будет. Только те, что есть. Так что поэкономнее.
Конел почувствовал секундное раздражение. Не в обычае Сирокко было так говорить. Взглянув на нее, Конел вдруг с ужасом разглядел, что выглядит она почти на свой возраст. Тяжкая, должно быть, у нее ноша.
— Знаешь, Конел... может, сейчас об этом не время. Я только что вернулась с Робин из одного похода и заметила... что она
— В каком смысле? Отчего она нервничает?
— Ну... мне показалось... пожалуй, она боится, что мне все это дело слишком по вкусу. — Она мотнула головой в сторону учебного лагеря, но жест включал в себя и нечто большее.
Думал об этом и Конел.
— Мне уже приходило в голову, — сказал он, — что твою должность у тебя уже никому не отобрать. Даже если ты пойдешь на выборы.
— Ты прав.
— Это колоссальная власть.
— Да, верно. Я сказала тебе, как это будет выглядеть — еще в самое первое наше обсуждение. Но слышать — одно, а видеть — совсем другое.
По спине у Конела поползли ледяные мурашки. Давненько такого не случалось. Средоточием его вселенной была эта загадка по имени Сирокко Джонс. Их взаимоотношения зарождались в крови и страдании. Их связь прошла этап господства страха и подчинения, затем этап признания, едва ли не поклонения... и наконец пришла к дружеским узам.
Но глубоко в душе у Конела всегда оставался крошечный кусочек сухого льда.
Тогда, в пещере, Конелу одно время казалось, что он умрет. Сирокко и Менестрель уже килооборот с лишним не возвращались. Конел существовал в полусонном состоянии, вполне соответствовавшем неизменному свету. Оставленные ему скудные продукты давным-давно закончились. Конел смотрел, как мясо буквально тает на его костях, и понимал, что его бросили.
Казалось, такого не может быть. Он не ожидал, что Сирокко это сделает.
Но это же рождало в Конеле странное чувство превосходства. Он уже выучил несколько уроков о себе самом и знал, что парень, который изголодается до смерти за несколько следующих недель, сделается лучшим мужчиной, чем тот, что однажды подошел к затянутой в черное незнакомке в титанидском баре. Если Сирокко позволит ему умереть, это станет для нее потерей.
Но в один прекрасный «день» в пещеру забрался Менестрель, и весь вновь выстроенный Конелом мир рухнул вокруг него. Они меня проверяли, подумал он. Пусть-ка изголодается, тогда и посмотрим, что за мысли придут ему в голову. Что с того, что парень малость свихнется? Тогда им еще легче будет управлять.
Все эти мысли метались в голове Конела какую-то долю секунды. Затем он увидел, что Менестрель весь изранен, истекает кровью в доброй дюжине мест, а одна рука у него на перевязи. Как же он в таком состоянии сюда добрался...
— Мне очень стыдно, — усталым голосом сказал тогда Менестрель. — Будь это в пределах возможного, я бы уже давно сюда пришел. Но мы даже с места не могли двинуться. Сирокко велела передать, что если она выживет, то извинится перед тобой лично. Однако, живая или мертвая, ныне она дарует тебе свободу от этой пещеры. Тебя вообще не стоило здесь оставлять.
Конела переполняли тысячи вопросов — но ни один из их уже не казался ему важным, когда он увидел еду. Менестрель приготовил бульон и еще некоторое время оставался с Конелом, пока не убедился, что с ним все будет в порядке. Ни на какие вопросы, когда Конел все-таки до
Затем титанида снова покинула Конела, оставив запас пищи в стеклянных банках, немного топлива, а также парашют. Попутно Менестрель объяснил свои действия, заверяя Конела, что его шансы на спасение превосходны, если ему придется воспользоваться парашютом — по крайней мере пока он не окажется на земле. Однако он пояснил, что на данный момент самым безопасным местом в Гее остается эта пещера и что по этой самой причине он собирается принести сюда Сирокко. Ужасные дела творятся повсюду на земле, сказал Менестрель Конелу, и самым лучшим для него будет оставаться здесь, пока не кончится пища. Менестрель поклялся, что только его смерть помешает ему вернуться в пещеру. Так что, если он не покажется прежде, чем кончится пища, Конелу надо будет прыгать.
Отсутствовал Менестрель, впрочем, недолго. Он вернулся вместе с Сирокко, чьи раны было просто не сосчитать. Она потеряла много крови и сильно сбавила в весе. Лишилась Фея и двух пальцев, которые позднее отросли. Она горела в лихорадке и в сознание почти не приходила.
Вместе с ними пришла титанида по имени Рокки. Этот Рокки был целителем и понемногу выходил Сирокко.
Но времени ушло много, и за это время, как Конел и рассчитывал, у него появилась некая возможность. Обе титаниды находились у входа в пещеру, погруженные в свой полусон-полуявь. Они сидели спиной к Конелу. А Сирокко спала на тюфяке лишь в метре от него.
Конел вытащил из ее рюкзака пистолет. Взвел большим пальцем курок. Прижал дуло к ее виску. И стал ждать, что он сделает дальше.
Чуть-чуть надавить на спусковой крючок — и Сирокко будет мертва.
Конел вспомнил, как он поднял голову, чтобы посмотреть, следят ли за ним титаниды. Они не следили. Родилось еще одно подозрение, и он быстро проверил, заряжен ли пистолет. Пистолет был заряжен.
Тогда он убрал его от головы Сирокко, аккуратно опустил курок и положил оружие на место. Когда Конел поднял взгляд, оказалось, что обе титаниды стоят совсем рядом. На лицах у них были странные выражения, но гневными они не казались. Конел точно знал — они видели, как он убирал пистолет. Позднее он понял, что они сознавали все его действия, и с тех пор его вера в суждение титаниды о человеке сделалась абсолютной.
Вскоре после этого Рокки приложил свое ухо к голове Сирокко и заявил, что услышал там нечто странное...
— Конел?
Он поднял изумленный взгляд.
— Такое впечатление, что ты в миллионе миль отсюда.
— Наверное, так оно и было. Ты спрашивала, тревожит ли меня то, что ты станешь постоянным диктатором Беллинзоны.
Сирокко внимательно на него смотрела.
— Напрямую я этого не спрашивала... но, похоже, мысль верная.
— Отвечу так: мне безразлично. Если ты останешься диктатором, то будешь делать это лучше любого другого, кроме, возможно, Робин. Но ее я надеюсь убедить выйти из правительства и отправиться со мной жить в маленькой хижине в Метиде, а также, быть может, завести еще пару детишек. Ты, Искра, Крис и все титаниды сможете приходить к нам в гости на дни рождения. Еще я думаю — ты знаешь, что делаешь. И сомневаюсь, что ты останешься на этом посту... хотя бы потому, что ты слишком для этого умна.