Демон
Шрифт:
Где-то далеко-далеко послышался долгий рокочущий взрыв.
Крис задумался, что бы это могло быть.
Кельвин занял сиденье бомбардира — как раз под самым кончиком гигантского корпуса Свистолета. С головы до ног окутанный роскошными тканями, он все равно дрожал. Не по себе ему было. Кельвин никак не мог избавиться от озноба. Все, что он ел, сразу просилось назад. И почти непрерывно болела голова.
Кельвин не знал, что у него за болезнь. Диагноз, наверное, можно было поставить, а вот в своей излечимости он сильно сомневался. В чем он
Ста двадцати шести лет Кельвину хватило с избытком. Старый и больной, он уже повидал за свою жизнь миллион с лишним оборотов Великого Колеса, и этого было достаточно.
— Почему бы тебе просто меня не выкинуть? — спросил Кельвин у Свистолета. — До могилы я и пешком дойду. А ты еще как пить дать два-три столетия проживешь.
В ответ он услышал нежный свист. Кельвин не воспринимал его в словесной форме. Там говорилось о связи, сущность которой он не смог бы объяснить ни одному человеку. Они со Свистолетом вместе росли и делили при этом нечто, о чем невозможно было рассказать ни другому дирижаблю, ни другому человеку. Вместе они были готовы и умереть.
— Ну, предложить-то я должен был, — ухмыльнулся Кельвин. Затем он откинулся на спинку сиденья, достал сигару и зажигалку, которые ему оставила Габи, и снова ухмыльнулся. На сей раз он даже прыснул со смеху. — Надо же, запомнила, — сказал он. Когда-то Кельвин курил сигары — но так давно, что почти об этом забыл.
Свежая сигара, ароматная. С удовольствием ее понюхав, Кельвин откусил кончик и щелкнул зажигалкой. Закурил, сделал затяжку. Восхитительно.
Потом он еще раз щелкнул зажигалкой и поднес ее к ткани на своем правом боку. Позади послышался глубокий свист — открывались клапана, и водород, смешиваясь с воздухом, летел прямо к Кельвину.
Взрыва он уже не услышал.
ЭПИЗОД XXI
Все дирижабли гибнут в огне. Такова их участь. Ничто другое убить их не может. Сирокко смотрела, как Свистолет опускается к Гее, которая стояла, будто парализованная, на широком деревянном мосту.
«Это по доброй воле, — напомнила она себе. — Они сами так решили».
Почему-то не помогло.
— Все на землю! — крикнула Сирокко через плечо. — Закройтесь щитами! — Повернувшись обратно, она увидела, что нос Свистолета находится уже в какой-то сотне метров от Геи и продолжает опускаться.
Тут Сирокко заинтересовало, побежит Гея или нет. Та не побежала. Богиня твердо стояла на месте и, пока колоссальный пузырь опускался к ней, заносила кулак. Удар вышел бы на славу — но кулак угодил уже в огненный шар.
Пламя вспыхнуло на носу Свистолета и облизало его бока быстрее, чем мог уследить глаз. Грохот стоял невообразимый. Огненный цветок пятнадцати километров в вышину бешено ревел в небе, а тело дирижабля, комкаясь, стало опускаться на то самое место, где прежде стояла Гея. Казалось, оно на миг помедлило, до сих пор распираемое еще не сгоревшими внутренними
То, что дирижабль легче воздуха, не означает, что он не тяжел. Просто он весит меньше вытесняемого им воздуха. Объем одних газовых оболочек Свистолета составлял полмиллиарда кубических футов; такой объем воздуха при давлении двух атмосфер имеет чудовищную массу.
Первая половина Свистолета в том месте, где находилась Гея, теперь сильно напоминала гармошку. А все остальное, уже не сдерживаемое водородом, кувыркалось как попало. Горящая оболочка упала на киностудию «Юниверсал» и часть западной стены. Все, кроме камня, полыхнуло огнем.
Вначале, когда казалось, что огненная слива подпирает собой небо, жар был просто невыносимым. Но Сирокко не двинулась с места — лишь подняла руку, прикрывая лицо. Она слышала, как шипят, сгорая, кончики ее волос. Одежда как будто слегка дымилась. Щиты залегшей в километре оттуда армии так раскалились, что к металлической их части было не прикоснуться.
Однако тот громадный погребальный костер из водорода очень скоро погас. Киностудия «Юниверсал» пылала вовсю, но очень уж сильного жара от нее не шло.
Огромная груда похожей на сухой брезент шкуры, что прежде была Свистолетом, еще некоторое время горела. И все на нее смотрели. Еще бы — под ней находилась Гея. Скорее всего она упала в ров. Глубину рва не знал никто.
Когда прошло десять минут, а никакого движения не последовало, армия подняла крик. Сирокко оглянулась. Солдаты швыряли в воздух все, что попадалось под руку. Они отважились поверить, что Гея мертва. Затем, заметив, что Сирокко все так же не двигается с места, они постепенно затихли.
Снова повернувшись лицом к Преисподней, Сирокко стала смотреть на костер.
Двести панафлексов, более тысячи аррифлексов и несчетное количество болексов погибли в адском пламени. Утрачены были бесценные материалы битвы Геи с гигантской змеей.
Главный оператор начал вызывать батальоны фотофауны из других киностудий... хотя это вряд ли уже требовалось. Сначала большинство оставалось на своих постах, мрачно прокручивая несколько метров пленки по мере прохождения мимо их ворот титанидских оркестров. И лишь немногие заторопились к воротам «Юниверсал», заслышав, как из-под земли вырывается огромная змея.
Затем на севере к небу взметнулся колоссальный огненный столп.
Так-так.
Конечно, фотофауне были даны приказы, но это оказалось уж слишком. С таким же успехом можно просить голодного ребенка сидеть смирно и ничего не трогать в комнате, заваленной шоколадом. С таким же успехом можно сообщить толпе самых оголтелых папарацци, что в соседнем квартале, прямо посреди дороги, английская королева дает самой знаменитой кинозвезде... но только ребята, Бога ради, давайте уважим их достоинство, ага? Короче говоря, фотофауну уже ничто другое не интересовало.