Демон
Шрифт:
— Вот так, — сказал он. — Я знаю, что ты на сотни лет старше и владеешь всякими грязными приемчиками. Но я готов свернуть тебе шею. Давай выйдем отсюда и устроим все честь по чести. Предлагаю драться до смерти.
Сирокко медленно покачала головой:
— Сынок, если будешь делать все честь по чести, до ста двадцати трех лет не доживешь. — Она взглянула ему через плечо и кивнула.
Стоявшая позади Конела титанида треснула его пивной кружкой по голове. Толстое стекло вдребезги разлетелось, а Конел осел прямо в кучу оранжевого титанидского
Сирокко встала, засовывая свой второй пистолет за голенище:
— Посмотрим-ка, что это еще за хрен с горы. Неподалеку оказалась титанидская целительница; осмотрев кровавую рану на голове, она объявила, что парень скорее всего будет жить. Другая титанида стащила со спины Конела рюкзак и принялась там рыться. Сирокко стояла над телом, дымя сигарой.
— Ну, что там у него? — спросила она.
— Так... вяленая говядина, пачка патронов вон для той пушки, пара коньков... и штук тридцать брошюрок с комиксами.
Хохот Сирокко прозвучал музыкой для титанид — так редко они его слышали. Все они хохотали вместе с ней, пока она листала комиксы. Вскоре по всей таверне слышались металлические голоски шарогонов и прочие звуковые эффекты.
— Мой ход, ребята, — сказала Сирокко сидящим за ее столом.
Конел очнулся с такой жуткой головной болью, какой и представить себе не мог. Покачиваясь из стороны в сторону, он открыл глаза, чтобы понять, отчего бы это.
Оказалось, он висит над двухкилометровой пропастью.
От вопля голова заболела еще страшнее, но удержаться Конел не мог. Вопль вышел какой-то детский, писклявый, едва слышный. Потом его вытошнило, и он едва не задохнулся.
Конел был опутан таким количеством веревки, словно с ним поработал паук. Единственной относительно свободной частью тела оставалась шея. Крутить головой было больно, но Конел все-таки принялся это делать, дико озираясь по сторонам.
Он был привязан к спине титаниды, причем голова его лежала на мощном заду монстра. Титанида непонятно как взбиралась по едва ли не отвесной скале. Когда Конел до упора запрокинул голову, то увидел, как задние копыта твари находят опору на выступах дюйма два шириной. Прямо у него на глазах один из выступов отвалился. Оцепенев от ужаса, Конел завороженно наблюдал, как целый душ мелких камушков летел от него все выше и выше, пока не скрылся из виду.
— Этот гад мне весь хвост заблевал, — заметила титанида.
— В самом деле? — послышался другой голос, по которому Конел узнал Сирокко Джонс.
Значит, Демон где-то рядом с его ногами.
Конел подумал, что вот-вот спятит. Он вопил, он умолял, но они молчали. Просто немыслимо, чтобы эта тварь взбиралась по такой стенке — да еще и с Конелом, и с Сирокко на горбу — да еще с такой скоростью, с какой Конел по ровной земле на коньках катался.
Что же за зверь эта титанида?
Конела приволокли в пещеру на полпути вверх по утесу. Это была просто дыра в скале трех метров в вышину и примерно столько же в ширину,
Так в веревочном коконе Конела и сгрузили. Затем Сирокко привела его в сидячее положение.
— Очень скоро тебе придется ответить на кое-какие вопросы, — сказала она.
— Я все-все скажу.
— Скажешь, черт возьми, куда денешься. — Сирокко снова ухмыльнулась, затем ударила Конела стволом его же собственного пистолета по лицу. Конел хотел было возмутиться, но тут она снова его ударила.
Сирокко пришлось еще дважды ударить парня, прежде чем он оказался в отрубе. Удобнее было бы бить рукояткой, но тогда ствол оказался бы направлен на нее. Если делать такие глупости, до ста двадцати трех лет не доживешь.
— Зря он меня ведьмой обозвал, — заметила она.
— Можешь на меня не коситься, — отозвался Менестрель. — Я бы его еще в «Ла Гате» прикончил.
— Ага. — Сирокко присела к стенке и сгорбилась. — А знаешь, я порой задумываюсь, чего такого в том, чтобы дожить до ста двадцати четырех.
Менестрель не ответил. Он был занят тем, что развязывал путы Конела и раздевал его. С Феей он странствовал уже многие годы и знал все ее капризы.
В этой пещере Сирокко проводила много ночей, когда на ободе становилось небезопасно. Здесь лежала стопка одеял, а также несколько тюков соломы. Были и две деревянные бадьи — в одну набирали питьевую воду, другая служила парашей. Меж двух вбитых в скалу скоб висел гамак. Из других удобств имелась только жестяная стиральная доска. Когда приходилось задерживаться надолго, Сирокко натягивала у входа в пещеру бельевую веревку, чтобы ловить сухие восходящие потоки.
— А знаешь, мы одну пропустили, — сказал Менестрель.
— Ты о чем?
Титанида швырнула ей книжку комиксов, вынутую у Конела из заднего кармана брюк. Сирокко поймала книжку, а потом какое-то время наблюдала за действиями титаниды.
В пол пещеры был вделан крепкий столб. Привязав к нему голого бодибилдера в сидячем положении, Менестрель затем закрепил его лодыжки у двух столбиков в метре друг от друга. Такая поза пленника делала его совершенно беспомощным. Далее Менестрель при помощи широкой кожаной повязки примотал к столбу голову Конела.
Лицо парня представляло собой тягостное зрелище. Его сплошь покрывала корка засохшей крови. Нос был сломан, и скулы тоже, но с челюстями, на взгляд Сирокко, все было в порядке. Рот сильно распух, а глаза превратились в узкие щелки.
Вздохнув, Сирокко принялась листать растрепанную книжку с комиксами. На обложке, под заглавием «Фея Титана», красовался ее старый корабль, «Укротитель», в предсмертной агонии. Даже спустя столько лет ей было больно на это смотреть.
Книжка была необычная. Все ее персонажи носили постоянные имена, изменить которые покупатель не мог. В большинстве конеловских комиксов вместо имени героя можно было вставить свое собственное.