Демон

Ланцов Михаил Алексеевич

– Проклятом? – с интересом переспросила старшая. – Почему вы так считаете?

– Грязь. Вонь. Убожество. Отсталость. И фанатики. Такое чувство, что все пороки мира собрались в этом месте на симпозиум.

– А как же разврат? – лукаво улыбнувшись, спросила младшая.

– Его сюда не пустили по причине излишнего чистоплюйства. Какой же может быть разврат в грязи? – искренне пожал плечами Максим и сразу постарался переключить разговор на другую, менее неловкую тему. – Это вас преследовали там, на тропинке?

– Да, – кивнула младшая.

– Хм… так чего же

«мамонты» бубнили о том, что я не должен был вас увидеть?

– «Мамонты»? – хохотнула старшая. – Они правы. Когда начинается преследование, применяется плетение для отвода глаз, дабы аборигены не мешали им бесчинствовать. Моя дочь была вынуждена вас использовать, чтобы спастись, приоткрыв установленную ими завесу.

– Хм… – Максим спокойно, но очень внимательно посмотрел в глаза старшей. – Вы и правда демоны?

– Правда, – с достоинством и гордостью произнесла старшая.

– А… – слово застряло в горле у Максима. Он сглотнул и задумался на несколько секунд. – Ничего не понимаю.

– И не нужно.

– А эти, – он кивнул на трупы, – кто они?

– Орден Света, – пожала плечами демонесса. – Фанатики, которые считают, что если нас всех истребить, то мир от этого станет лучше. Иногда они захватывают отдельные обитаемые миры и запечатывают их. А учитывая, что они борются исключительно за торжество духа, то материальное развитие таких миров очень примитивно. Все-таки наша тяга к комфорту и красоте очень сильно стимулирует все, что нас окружает в плане материального развития. Им же это все не нужно и даже более того – отвратительно.

– Дивные ребята, – покачал головой Максим. – Видимо, они не в курсе, что здоровый дух может быть только в здоровом теле. Это все взаимосвязано. Убогая, неразвитая цивилизация способна порождать только такие же убогие мысли и как следствие слабый, примитивный, а зачастую и извращенный дух.

– С такими взглядами неудивительно, что вы бросались с ножом на этих деятелей, – улыбнулась старшая демонесса.

– Я помог вашей дочери спастись, вы помогли мне, – кивнул Максим на убитых. – Я правильно понял ваше появление? – уже совсем спокойно произнес парень, твердо смотря в глаза дамам.

– Отчасти, – улыбнулась старшая. – Я не смогла бы вас спасти, если бы вы не бросили скамейку вон туда, – она кивнула на мерцающий узор внизу под балконом. – Из-за нее буквально на несколько мгновений было нарушено плетение печати, но нам хватило и этого. Грубо говоря вы открыли для нас целый мир, который держали в искусственной изоляции от демонов эти примитивные существа.

– И что из этого следует? – настороженно спросил Максим.

– Из этого следует награда, – важно и с достоинством произнесла дама.

– Меня оставят в живых? – попытался ерничать парень.

– Не глупи, – чуть нахмурилась дама. – Все очень серьезно.

– Тогда я хотел бы вернуться домой вместе со своей одеждой и всем прочим имуществом, которое эти гады у меня отобрали.

– Это невозможно, – покачала головой старшая. – Слишком маленькая цена. Да и нужно ли вам домой? Подумайте. Вы пять лет назад взбунтовались из-за излишней опеки родителей. Ушли

на вольные хлеба, пытаясь им доказать, что и сами способны на многое без денег и связей отца. И что? Получилось? Или вы думаете, что на работу вы устроились без протекции? Все вас там так любят и уважают за красивые глазки? – Максим нахмурился. – Вы как были под его колпаком, так и остались. Или вы не знаете, что Иван Петрович обязан вашему отцу жизнью? Не знали? Ну что же, это неудивительно. И вы все-таки хотите обратно? Под крылышко?

– Нет, – покачал головой парень. – Меня достала их опека. Но…

– Вот. А вернетесь – все встанет на свои места. Впрочем, отца тоже можно понять. Он хочет воспитать наследника для всего, что нажил непосильным трудом. А тот брыкается, как маленький ребенок, и пытается показать свои зубки.

– Я хочу сам выковать свою судьбу! – чуть ли не прорычал задетый за старую рану Максим. – Под трепетным руководством отца я никогда не стану самостоятельным. А потом он умрет. И чего я буду стоить без его связей и влияния? Так, – Максим пренебрежительно махнул рукой. – Шлак. Мусор в дорогой обертке. А он этого не понимает.

– Вот видите, – улыбнулась демонесса.

– Что конкретно я могу просить? – хмуро спросил Максим после минуты раздумий.

– Пожалуй, стоит прояснить ситуацию, – вздохнув, произнесла старшая демонесса. – Эти печати устроены так, что, если их не разрушить, прохода все равно не будет. И этот мир станет нашей тюрьмой до тех пор, пока мы не уничтожим хотя бы одну. Для этого требуется, чтобы… обычный смертный принял от нас плату за вход. Причем в этом качестве может выступать только то, что будет по-настоящему жизненно важным для него и строго положительным, а не смена места проживания. Так что возвращение домой печать не примет. Этого мало. Особенно учитывая твою ситуацию. Ты ведь и сам этого не хочешь. Просто привык и стремишься вернуться в пусть и неприятное, но привычное русло.

– Почему вы предлагаете плату мне?

– Плата сильно зависит от массы обстоятельств. Если этот смертный был возле Большой печати в момент нашего появления – плата немного уменьшается. Если он сам повредил, хотя бы на мгновение, печать или ее дестабилизировал – это тоже снижает цену. Грубо говоря нам намного более выгодно заплатить тебе, чем кому бы то ни было еще в этом мире.

– Сильно?

– Ближайшему низ… простому смертному нам придется дать как минимум вдвое больше, по сравнению с тобой.

– Зачем вообще кому-то платить? Разве разбить печать вы не можете? – задумчиво почесал затылок Максим.

– Можем. Но это потребует значительно больших затрат сил и времени. На пару порядков. Кроме того, если мы приступим к разрушению печати, то все клирики и паладины ордена Света в этом мире ринутся сюда. Они такие вещи хорошо чувствуют.

– Удивительно… – покачал головой землянин, рассматривая светящийся узор на полу. – Вы не могли бы, не в качестве платы, а для удовлетворения любопытства, пояснить, кто же все-таки демоны? А то у меня ум за разум заходит от попытки понять, – после пары минут размышлений спросил Максим.