Демон
Шрифт:
– Ну, с чего начнем?
– спросила она.
– Можешь выбирать все, что угодно, кроме моих драгоценностей и мехов, - на розовощеком лице Феоны засветилась улыбка.
– Арсен, мой мальчик, закрой, пожалуйста, глазки.
– Она достала коробку с новым нижним бельем.
– Розовое, да?
– спросила она Антонину, перекладывая хрустящие пакеты.
– Вот. Держи.
Антонина повернулась спиной к кровати и сняла полотенце.
– Милый, я же просила тебя не подглядывать!
– засмеялась Фаина, погрозила Арсену пальцем, словно тот был ребенком, затем мягко намекнула ему, что хотела бы остаться с подругой наедине.
– И давно ты с ним?
– спросила Антонина, когда он ушел.
– Пару месяцев, -
– Бедный мальчик. Он так много времени проводит в спортивном зале, боясь потерять форму, что иногда мне его жаль. Ну, да не будем о нем, - она взяла Антонину за руку.
– Расскажи, как ты?
– Уже нормально.
– Уже?
– Фаина помрачнела, разглядывая синяки и шрамы на лице Антонины.
– Кто тебя так?
– Это было необходимо. Без этого меня бы не было здесь.
– Я понимаю, - Фаина нежно погладила Антонину по щеке.
– Что я могу сделать для тебя?
– Просто будь рядом.
– Я буду, - Фаина осторожно подалась вперед и поцеловала Антонину в губы.
– Я буду рядом столько, сколько ты захочешь.
Дмитрий Кетов был мертв. Он ушел, унеся много тайн, тяжелых тайн, принадлежащих, как ему, так и другим. Близкие люди, от которых он удалился в последнее время, оплакали его кончину, как и подобает родственникам. Враги, посмеялись над случившимся, а друзья помогли нести гроб, отдав символическую дань памяти.
Было тихо. Даже ветер притаился где-то за границей кладбища, очерченной редкими лиственными деревьями. Лишь крупные черные вороны, рассевшись в первых рядах соседних надгробий, наблюдали за молчаливой процессией, дожидаясь момента, когда люди разойдутся и они, вороны, смогут подлететь ближе.
Гроб с телом осторожно опустили в могилу. Пожилая женщина в черном, мать Дмитрия Кетова, смахнула сухую слезу, скатившуюся по морщинистой щеке. Она уже выплакала то, что могла за последние дни. Теперь оставалось только наблюдать. Комья сухой земли полетели в могилу. Разбиваясь о крышку гроба, они осыпались вниз, на дно. Пыль к пыли, прах к праху. Свежий холмик, увенчанный венками, проводил людей, пришедших проститься.
Первая половина дня подошла к концу. Небо, словно не желавшее омрачать трагедию до этого, пролилось дождем. Люди, прожившие достаточно, чтобы забыть о том, что такое слезы, скорбели, глядя на стекавшие по оконным стеклам струи воды. Дождь продолжался несколько часов, затем стих, оставив после себя свежесть.
Комья земли превратились в грязные лужи возле свежей могилы. Теплый ветер, подув с юго-востока, колыхнул кроны окруживших кладбище деревьев, вспугнув стаю ворон. Каркая, они поднялись в воздух, затем уселись на приглянувшиеся надгробия. Стоявшая под одним из деревьев женщина, часть лица которой скрывали большие черные очки, достала пачку сигарет и закурила. Ее руки были тверды. Не было и отчаяния. Лишь только грусть. Теперь она сможет сказать Дмитрию Ктову, что растит его ребенка. Теперь, хочет он или нет, ему придется выслушать.
Вероника Полетаева подошла к могиле. Она пыталась вспомнить, как выглядит Дмитрий, представить его живым, но перед глазами вставал только свежий холмик земли, да кружившие повсюду вороны. Хотел ли он когда-нибудь узнать, кто настоящий отец ее ребенка, хотя бы не ради нее, ради сына? Они же столько раз встречались, проходили мимо друг друга. Неужели он так ничего и не понял? Неужели ни один ее взгляд не донес до него ее немые слова? Вероника бросила на землю недокуренную сигарету и пошла прочь. Нельзя в такой день ненавидеть человека. Не сегодня, не сейчас. Вероника села в машину, чувствуя, что многое снова осталось недосказанным. А кому теперь говорить?
Она вернулась домой переполненная неоднозначными чувствами. Во-первых, умер человек, которого она когда-то любила… Теперь после смерти
Вероника приняла ванну, долго сидела на кухне, пока не поняла, что наступила ночь. Перед тем, как лечь спать, она заглянула в детскую. Стояла в дверях, потеряв счет времени. Затем вздрогнула, очнулась. Муж смотрел на нее из спальни. Вероника заставила себя улыбнуться. Он улыбнулся в ответ. Нет. Она никогда не заговорит с ним о Дмитрии Кетове. Никогда не признается, что была на похоронах. «Знает ли Руслан о том, что Дмитрия больше нет?
– подумала Вероника, ложась с ним в постель.
– Наверное, знает. Хотя что ему - он вышел победителем из этого спора, и его приз лежит сейчас рядом с ним». Она заставила себя улыбнуться мужу. Руслан улыбнулся в ответ и осторожно положил руку ей на живот. Он знал о ее романе с Кетовым намного больше, чем думала она. Знал и всегда молчал.
Вероника тяжело вздохнула и закрыла глаза, надеясь, что сон поможет забыться и успокоиться. Руслан долго разглядывал в темноте ее лицо, затем тоже попытался заснуть. С сегодняшнего дня тень прошлого под названием Дмитрий Кетов больше не будет довлеть над ним и его семьей.
Тамара Мелюхина лежала на кровати, откинув одеяло, прислушиваясь к голосам за стеной. За окнами была ночь. Соседи занимались любовью. Тамара знала их имена. Наталья и Илья Калинины. Они жили вдвоем уже не первый год, но иногда, встречая их на улице, казалось, что эта пара переживает свой первый медовый месяц - их тянуло друг к другу, словно разноименные полюса магнитов. Тамаре было сложно представить такую полноту чувств. Она была сдержана и предусмотрительна. Даже в те ночи, когда Дмитрий Кетов оставался у нее, она не позволяла себе громких стонов и неистовых выкриков, помня, что стены в этом доме слишком тонкие, да и Дмитрий никогда не был слишком требовательным. Ей казалось, что его все устраивает, а если это было так, то и ее все устраивало. Тамаре хотелось лишь, чтобы Дмитрий был чаще рядом, проводить с ним больше времени, сходить куда-нибудь в выходные, засидеться допоздна перед телевизором в будни и неважно, что там показывают. Она любила его, знала это и никогда не сомневалась в своих чувствах.
Они познакомились задолго до того, как она переехала в эту квартиру с тонкими стенами. Сначала это были просто редкие встречи, симпатия, затем ухаживания, секс. Иногда Тамара смотрела на Дмитрия и ей казалось, что она знает его уже целую вечность, а иногда он был совсем чужим, отрешенным. Они никогда не жили вместе, не вели общего хозяйства. Дмитрий просто приходил, когда считал это нужным.
Несколько раз Тамара пыталась звонить ему, говорить, что скучает и хочет встретиться, но поняв, что это ни к чему хорошему не приведет, перестала. Подобное положение вещей казалось ей крайне неправильным, но она смогла привыкнуть. Если где-то и были мужчины, способные воспламенять в постели страсть подобно той, которую Тамара слышала каждую ночь в соседской квартире, то такие ей не встречались, по крайней мере, так, чтобы испытать их темперамент на себе. Дмитрий Кетов не был исключением. Такой же, как и те, что были до него, но они все ушли, а он остался.