Демон
Шрифт:
— Мы проверили отросток пещеры, ведущий к запасному люку «Сейфа», — начал Дуглас без предисловий. — И почти у самого люка нашли вот это. — Он отодвинулся в сторону, я увидел небольшой футляр какого-то прибора. Прибор имел цилиндрическую форму, на одном его торце крепился черный рупор, на другом две миниатюрные шкалы, верньер и сенсорная клавиатура.
— Это не забытый работниками лаборатории прибор, как мы подумали, а современная штучка. Внутри кристаллическая начинка, молектронные диафрагмы, чипы, резонаторы МД и прочая микрошелуха. Короче, это широкодиапазонный радиопередатчик с программным управлением. Прислать?
— Непременно!
Дуглас вскинул вверх сжатый кулак и исчез. Ей-богу, приятный парень. А я подумал, что Ян отругал меня не зря. Только имея такой козырь, как находка передатчика, я мог идти к начальнику отдела с докладом. Права поговорка: «Семь раз отмерь — один раз отрежь». Итак, найдена одна из причин, из-за которой стрелок открыл по мне с Витольдом стрельбу. Ясно как дважды два, что он хотел проникнуть в «Сейф», то бишь архив лаборатории, но не успел, мы его спугнули, когда он подбирал код к электронному замку люка, не ведая, что тот обесточен.
Наконец-то мы вышли на реальный след, по которому можно восстановить картину событий тех дней.
Младен Лилов, официал-эксперт технического центра УАСС
Мы с Басилашвили заканчивали последнюю серию вычислений по тем данным и материалам, которые удалось получить в отделе безопасности, когда позвонил Игнат Ромашин и попросил явиться с полученными результатами.
Мы переглянулись.
— Разогнался, — усмехнулся Басилашвили. — Он думает, что мы семи пядей во лбу и сейчас все ему объясним и покажем.
Длиннорукий худой физик понравился мне дотошностью и способностью к редким по красоте и неожиданности обобщениям. Гипотезы, разработанные нами в результате исследования феномена «Демон», — это в основном его заслуга. Мне показалось, что мы с ним примерно одного возраста — мне шестьдесят. Поэтому я сказал:
— Молодость всегда нетерпелива.
Басилашвили снова усмехнулся, встал, накидывая куртку.
— Если вы считаете молодость недостатком, то по сравнению с Игнатом я еще более нетерпелив.
Я недоверчиво посмотрел на физика. Тот тихо рассмеялся.
— Сколько мне, по-вашему, лет? Двадцать восемь! А все это, — он одним движением руки очертил свою фигуру, — только видимость. О катастрофе на мысе Светлом в Хронополисе вы, наверное, слышали? Я один из немногих уцелевших.
Я вспомнил этот случай. Во время одного из экспериментов лаборатория времени «провалилась» в прошлое, из тридцати трех человек научно-технического персонала Хронополиса в живых осталось только одиннадцать, ровно треть… Когда их обнаружили, никто не хотел верить, что это те самые молодые сотрудники лаборатории, — выглядели они, по крайней мере, семидесятилетними… Да, Хронос, бог времени, не любит, когда без спроса вторгаются в его владения. Я с уважением посмотрел на физика, но тот шел к двери, худой, высушенный жутким зноем пустыни времени…
В кабинете Ромашина собрались другие сотрудники отдела, с которыми мне уже выпала честь познакомиться. На столе я заметил небольшой цилиндр с черным раструбом излучателя и узнал радиопередатчик, разработанный нами для отдела комплектации «Аида». Странно, зачем он понадобился Ромашину?
— Что, знаком? — перехватил мой взгляд Игнат.
— Передатчик с усилителем биополя, — сказал я. — Разработка Саши Первенцева
Глаза Игната сузились, стали холодными и чужими.
— Это сюрприз! Вы знаете, где нашли передатчик? В одном из подземных коридоров «Суперхомо», у люка «Сейфа». А чистильщики, кстати, не знают, что сделан он для них.
— Еще и «Аид» здесь замешан, — пробормотал молодой парень, всюду сопровождавший Игната, повернувшись ко мне. — Не помните, кто давал заказ на разработку передатчика?
Я пожал плечами.
— Спросите у Первенцева, я знаю только то, что уже сказал.
— Спасибо и за это, — медленно проговорил Игнат. — Мы займемся передатчиком позже. Еще раз убеждаюсь, что в формуле успеха большую роль играет Его Величество Случай. Но к делу. Предоставляю слово ученым.
— Давай ты, — сказал я Басилашвили.
— Мы успели проанализировать события, странность которых уже оговорена, поэтому повторять начальные условия нет надобности. Мы имели: катастрофу на плато Ховенвип — фактов почти нет, кроме констатации гибели людей от «остановки сердца» и видоизмененного леса; рухнувший в реку мост в Эль-Пасо; утечку на энергостанции в Хьюстоне; взрыв орбитального лифта Сааремаа; аварию атмосферного завода под Псковом. Объективных данных очень мало, субъективных больше, я имею в виду оценки происшедших событий свидетелями. Наши выводы: параметры всех аварий схожи, отклонений в пределах вектора случайного смысла практически нет. Причиной всех аварий может служить некая зона активного поглощения энергии. Именно она способна вызвать утечку на энергостанции, разрушить опоры моста, поглотить защитное поле лифта и ударную волну взрыва и вызвать у людей те ощущения холода, которые запомнились им прежде всего. Зона, очевидно, невелика, около километра в диаметре. Почему она образовывалась в моменты, соответствующие авариям, мы не знаем. Если же она существует постоянно, то шанс обнаружить ее имеется: над водоемами — по термическому следу на воде, в воздухе — по инверсионному следу.
— Почему зона должна оставлять следы?
— Поскольку она поглощает энергию, а это, по-моему, бесспорно, то из-за резкого падения температуры воздуха область вокруг зоны должна служить ядром конденсации тумана. Отсюда и туманная полоса, то есть инверсионный след. На воде также должны оставаться следы в виде переохлажденных полос, видимых в инфракрасном спектре со спутников погоды, например, рассасываются они медленно.
— Понял, продолжайте.
— Как я уже сказал, причин возникновения такой зоны мы не знаем. Могу предложить гипотезы о сущности самой зоны. Первая: зона — это устойчивая комбинация каких-то полей. Вторая: реализованная кем-то область двенадцатимерного пространства, и третья — иная вселенная.
По тишине, наступившей вслед за речью Басилашвили, и по взглядам безопасников я понял, что они о нас думают. Ромашин изучающе посмотрел на своих подчиненных.
— Что скажете?
— Надо подумать, — Дайнис Пурниекс почесал затылок. — Я не имею полной информации по данному делу. Но вот вопрос: может ли ваша зона поглощения трансформировать растительность в местах появления, как на Ховенвипе и в других районах?
— Гипотеза нуждается в экспериментальной проверке… — начал Басилашвили, я его перебил: