Демон
Шрифт:
Зо Ли упрямо покачал головой.
— Антропологика. У пришельцев логика своя. Они… некоторые из них, «инспектор», например, по терминологии стажера, не хотят причинять зла, лишний раз привлекать внимание, вмешиваться в нашу жизнь. Но есть и другие…
— Хорошо, успокойтесь и расскажите специалистам все, что знаете. — Я кивнул Первицкому. — Анатолий, отведи его к экспертам, пусть побеседуют с ним через Умника, чтобы он мог дать рекомендации.
Первицкий увел чистильщика. В это время в зал вошел обритый наголо — без шапочки — Лапарра. Он не успел объяснить причины своего появления в центре, хотя должен был находиться у медиков, — динамики донесли голоса сразу нескольких человек. Командующего
— К залпу готов!
Умника:
— Кривизна пространства вокруг Демона растет, он уже деформирует материю по топологическим преобразованиям третьего порядка. Преобразования высшей мерности необратимы.
Начальника линейного отдела в Угличе:
— Ветер над городом достиг ураганной силы! На западной окраине появились смерчи! Могу ли я вызвать модули ИС?
— Нет. — Я и сам уже видел все, о чем докладывали наблюдатели. Ветер в городе кое-где повалил летние веранды и навесы, разметал площадки аттракционов, обломал ветви на деревьях; было заметно, что дует он сверху вниз! Демон опустился уже до восьмисот метров, на экране гравилокаторов представлял собой эдакого «морского ежа» величиной с крейсер, а в кильватере вздымалась волна преобразованного вещества — верхнего слоя почвы со всем тем, что на ней было выстроено и росло, и застывала причудливым гребнем, искрящимся тысячами сверкающих точек-звездочек.
— Флот-три — залп! — скомандовал я.
Между Демоном и землей выросла переливчатая пелена, выстрелила во все стороны миллионы ослепительных стрел и погасла. В зал донеслось неистовое шипение, за которым последовала волна грохота и свистящего гула.
— Что там? — повысил я голос. — Что Демон?
— Никакой реакции, опускается!
Я оглянулся на Шахова. Тот молчал. Лапарра выслушал торопливый шепот Калашникова и подошел ко мне ближе.
— Где сейчас Игнат?
— На «Сташевском». — Я выдернул из гнезда пульта капсулу звуковой связи. — Можешь говорить.
— Игнат, слышишь меня?
— Ян? — донесся удивленный голос сына. — Ты?.. Слушаю тебя.
— Попробуйте пустить в Демона снизу беспилотный модуль с полным энергозапасом.
— Подтверждаю, — буркнул я.
В виоме было видно, как один из модулей, стерегущих Демона, спустился почти на крыши зданий Углича, завис на мгновение и стрелой метнулся в «дно» Демона.
Я ожидал всего — взрыва, вспышки, фейерверка обломков, но модуль просто исчез, растаял без следа, едва пересек невидимую границу объема Демона.
— Остановился! — послышался голос командира «Сташевского». — Стоит! Разрешите запустить еще один.
— Пусть подождет, — сказал Лапарра.
— Подождите. — Я дал знак принести эмкан «босса» начальнику отдела. Пока он пристраивал «босса» на бритой голове, включился Умник:
— Информация «боссу-один»: беседа с Зо Ли, у которого отмечено сильнейшее нервное истощение, позволила уточнить следующие детали. Для управления Демоном в принципе нужны мощные усилители эмоций. Чтобы заставить его повиноваться, надо уметь любить и ненавидеть, радоваться и страдать, но — на высшем накале души.
— Это подтверждается какими-нибудь данными?
— Косвенно, по анализу психологического влияния Демона на людей в моменты выхода. Уверенности нет, шанс есть.
— Ну что, Ян? — сказал я вслух; он слышал наш псиразговор.
— Думать некогда, в нашем положении нужно использовать любой шанс.
— Но где взять усилители эмоций? Едва ли ими оснащены крейсеры СПАС-флота. На крейсерах есть биотехника?
Я не спросил главного — где найти того человека, который способен любить и ненавидеть, радоваться и страдать на высшем накале чувств.
— Усилители эмоций — сугубо медицинская аппаратура, на крейсерах нет, но в техсекторе найдутся любые излучатели и усилители. Через полчаса
Лапарра ушел, не спрашивая разрешения. Он всегда точно знал, где должен быть в трудную минуту. Я продолжал наблюдать за действием флотов и вскоре понял, что Зо Ли прав: в действие над Угличем вмешались чужие и чудовищные силы. И если доселе мы кое-как контролировали ситуацию, то с этого момента превратились в простых наблюдателей, статистов, несмотря на обладание огромной — по земным меркам — технической мощью. И я впервые почувствовал самый настоящий, морозный, первобытный страх! Я предвидел появление критической ситуации, так как давно догадывался о глобальной сущности творящихся вокруг Демона чудес, не представлял только, что есть предел и человеческой фантазии, и предвидению…
Игнат Ромашин
Крейсер, очевидно, слишком близко подошел к Демону, потому что я ощутил гнетущее беспокойство, пахнуло холодом…
Пилоты среагировали молниеносно, и «Сташевский» прыгнул вверх по вертикали на несколько сот метров.
— Кажется, он поднимается, — пробормотал Володя Калаев. — Неужели насытился модулем? Смотри-ка!
Пустой до сих пор воздушный объем, окруженный когтями, в котором находился невидимый Демон, вдруг засветился. Неведомая сила разбросала когти в разные стороны, эфир донес голоса пилотов, докладывающих о «гравитационном волнении». Свет померк, словно стянулся в точку, и в этом месте медленно проявился переливающийся всеми цветами радуги «призрак» — растопыренная «кошачья лапа» длиной в километр!
Странно, неужто Зо Ли соврал? Он говорил, что у Демона нет определенной формы, а «лапа» — всего-навсего фантом…
Внезапно рядом с нами объявились светящиеся линзы — те самые объекты с концентрацией магнитного поля. Они «лопнули», выбросив из нутра десятки огненных лоскутов в виде плоских ромбов. Крейсер ощутимо качнуло с боку на бок.
— Силовой пик в три гравитуды! — доложил бортинженер.
— Всем покинуть зону! — быстро сказал я.
Ромбы очень быстро выстроились в горизонтальное мозаичное поле и выпустили тонкие голубоватые лучи к Демону. «Кошачья лапа» засияла, как маленькое солнце, и это было исключительно красиво — ударившие во все стороны снопы света чистых спектральных тонов: фиолетового, голубого, зеленого, желтого, алого… И вдруг откуда-то из глубины одного из окраинных парков Углича выметнулся столб белого пламени, вонзился в плоскость ромбов и превратился в колонну черного бурлящего дыма. Грохот, гул, вой! Крейсер кинуло вверх, виомы на секунду погасли, а когда заработали вновь, взору представилось поле огня, затопившего пространство под нами на добрый десяток километров. В зале крейсера заверещали счетчики радиации.
Эфир взорвался множеством голосов, пробился голос отца:
— Флоту-три поставить силовую завесу над городом! Флоту-один сформировать силовой «стакан» вокруг Демона! Флот-два, попытайтесь захватить непрошеных гостей!
Калаев сделал жест инженерам силовых установок — словно обнял кого-то, и заработала система аварийной отработки команд: компьютеры, расчетчики бортовой аппаратуры, мыслепередатчики, координаторы и только потом люди!
Ромбы, оказывается, уцелели в бушующем огне, только потеряли строй. Они сбились в стаю, словно растерялись от неожиданности. Демон стал бледнеть, уходить в невидимость. Последние клочья огня с улюлюкающим свистом растаяли в воздухе, и у стаи ромбов со всех сторон выросли крейсера второго флота УАСС. Но включить генераторы силовых полей не успели — их вдруг отнесло от ромбов, как тополиный пух дуновением ветра. Чудовищный рывок «Сташевского» обезвредила лишь защитная автоматика, иначе от экипажа остались бы мокрые пятна на стенах рубки.