Демон
Шрифт:
— А я и не сомневаюсь… — Харитонов кинул взгляд на свой коммуникатор, мрачно свел брови на переносице и, встав с кресла, протянул капитану широченную, покрытую мозолями ладонь: — Ладно, беги. Боюсь, что, если я не приму следующего просителя, она вынесет мне двери…
— Кто-то из Демонов? — усмехнулся Кощеев.
— Если бы… Ладно, на днях жди вызова…
Лолита Шкловски ворвалась в кабинет, едва не сбив с ног не успевшего посторониться Кощеева. И, с трудом дождавшись, пока капитан выйдет в приемную, требовательно посмотрела на Харитонова:
— Владимир Семенович!
— Да? — возмутился генерал. — А на Старую Землю вам не надо? Садитесь! Что за самодеятельность вы тут развели? Сейчас… секундочку… Вот! Нашел!
На появившемся над столом мониторе возникла грустная физиономия доктора.
«Да. Я их ненавижу… И отдала бы все, чтобы быть одной из двух девушек вашего подразделения…»
— «…и отдала бы все, чтобы быть одной из двух девушек вашего подразделения…» — передразнил девушку генерал. — Интересно, откуда вы могли знать, что в подразделении их две, если, увидев лицо Гомеса на экране, так «искренне» удивились?
— Я могла видеть новости с Лагоса. Раньше… — Его собеседница слегка покраснела.
— В таком случае вы должны были узнать ребят еще в клубе… — вздохнул Харитонов. — Если, конечно, вы не полная дура. И не страдаете провалами в памяти: в ролике, снятом по личному указанию господина Мак-Грегора, их не показали разве что голыми.
— Я могла видеть только часть…
— Доктор Шкловски! — нахмурился генерал. — Не знаю, как вам, а мне кажется, что задание вы провалили. Да, в результате вашего воздействия индекс морального состояния лейтенанта Гомеса повысился и вышел из критической зоны. Но своим «творческим» подходом к выполнению рекомендаций психологов вы чуть не…
— Я понимаю… — Девушка вскочила на ноги и с вызовом уставилась на начальство. — Но мне хотелось усилить эффект последней фразы…
— Мне тоже многого хочется… — жестом приказал ей сесть Харитонов. — Вы сами — врач. И должны понимать, что в таком Проекте, как «Демон», случайностей быть не должно! Думаете, отчего мы круглые сутки мониторим каждого из модификантов? От безделья? Или нам очень нравится копаться в их личной жизни?
— Не думаю…
— А вы задумайтесь, девочка моя! Никому из нас это не нравится. Мы просто ВЫНУЖДЕНЫ. Потому что не можем пустить Проект на самотек. Малейшая ошибка — и жизнь тех немногих, кто способен на равных сражаться с Циклопами, окажется под угрозой. Ведь нервный срыв любого из них способен вызвать цепную реакцию с непредсказуемым результатом… — Генерал сделал небольшую паузу, собрался с мыслями и продолжил: — Не знаю, как для вас, а для меня любой из Демонов — Личность. Личность, достойная уважения. Я бы хотел иметь их своими друзьями. И поэтому ненавижу себя за то, что вынужден ими манипулировать… Если бы не было войны…
— Если бы не было войны, то я бы жила с мужем и детьми в своем Хайд-Роке. И принимала бы роды в местной клинике… — угрюмо сказала доктор Шкловски. Зачем-то застегнула верхнюю пуговицу блузки и добавила: — Вместо того чтобы строить из себя мать-героиню…
— Не понял? — нахмурился генерал.
— Мне срочно надо на Нью-Джорджию. Я беременна, Значит, довольно
— Вы сошли с ума? — Харитонов вскочил с кресла и, обойдя стол, присел на корточки перед своей со-беседницей. — Забеременеть от модификанта невозможно! Защитный механизм, прошитый в геноме…
— Защитный механизм рассчитывала я… — фыркнула врач. — Значит, могу его обойти. Мутации Демонов завершились еще на прошлой неделе. И мне необходимо быть уверенной в том, что никто из наших недругов не сможет воспользоваться милой возможностью получить суперсолдата с помощью подложенной под кого-нибудь из ребят суррогатной матери.
— И для этого вы решились забеременеть сами? — вырвалось у генерала.
— А кто, по-вашему, должен был выступить в роли подопытного кролика? — возмутилась Шкловски.
— Ну, нашли бы кого-нибудь. Добровольца…
— А меня, конечно же, заставили… — Лолита криво ухмыльнулась. — Кто лучше меня сможет контролировать процесс и отслеживать все происходящие в организме матери изменения?
— Рамон в курсе? — перебил ее монолог Харитонов. — Насколько я помню, целью вашего прилета была только коррекция морального состояния Гомеса. А не эксперимент с оплодотворением, Я человек военный и не понимаю самодеятельности.
— В лаборатории все готово для наблюдения за Процессом…
— Я спросил, знает ли майор Родригес! — зарычал генерал. — Вы можете ответить просто «да» или «нет»?
— Нет. Не знает. Я хотела рассказать ему после прилета… У меня не было гарантии, что мой компенсатор сработает. И что Гомес оплодотворит меня с первого раза…
— Вылетим на Нью-Джорджию завтра. В восемь утра… — сдерживая гнев, прошипел Харитонов. — Насчет вашей беременности будем говорить с Родригесом и Плетневым: я в этом вопросе не специалист. Единственное, что мне хочется сказать, — я вами ОЧЕНЬ недоволен.
— Вы знаете, что именно мы подарили человечеству? Ну, в лице наших Демонов? Знаете, что тот же Плетнев считает необходимой принудительную стерилизацию всех проходящих через Проект модификантов? Вы задумывались, что будет через пять, десять лет, когда закончится война и все эти парни и девушки вернутся в мирную жизнь? Наверняка — нет! А ведь им захочется детей! А теперь представьте, что будет, если они узнают, что стерильны? Вы уверены, что их реакция будет адекватной? А если нет? Что может натворить толпа тренированных и привыкших убивать монстров, знаете? Их же никто не остановит!!!
— То есть вы просто заботитесь об их будущем? — с издевкой в голосе спросил Харитонов.
— Представьте себе, да!
— Так вот! Я запрещаю ЛЮБЫЕ эксперименты, не согласованные со мной или майором Родригесом. Любые! Вам ясно?!
— Даже если на кону будет стоять существование всего человечества? — уперла руки в бока доктор Шкловски.
— Наплевать! Это армия, а не публичный дом! — чувствуя, как под пальцами крошится корпус комма, заорал генерал. — Вам все понятно? Тогда марш в свою комнату! Немедленно!!!