Шрифт:
Демон
1
Завидую я смертным существам.
В аду такой прерогативы нет:
Угробить тело, да и душу в хлам,
Попрать любовь, его священный свет,
Раскаявшись, припасть к его руке,
Расплакавшись, очистить ком души;
И вновь пойти невинным налегке,
Родиться вновь, и вновь спешить грешить.
Вас любит он, мне больно и смешно,
За тьму веков вы изменились чуть,
Христовой
Вы помните обряды, но не суть.
Кто я такой? И мне ли укорять?
Я света от рождения лишен.
Вас приводил отец, рожала мать.
Я одинок и это хорошо.
Наверное. Не знаю. Не сравнить.
Есть плюс и минус, чистый свет и тьма,
А тьму в грехах удобно обвинить,
И в мерзости, и в слабости ума.
Да, мы такие, знаю как никто.
Но воля ваша, выбор тоже ваш,
Вы натворите, плачетесь потом,
На вас не хватит ни котлов, ни чаш.
А впрочем, что я, мне же все равно.
И наставлять заблудших не с руки,
Как много слов. Созревшие давно,
Слетают с губ, ночные мотыльки.
Я проклятый, я темный, это факт,
И свет мне ненавистен должен быть,
Но есть в моей судьбе одна графа,
Насмешка Бога или же судьбы.
Когда ты вечен, есть одна беда.
Я как вино, пил самый низкий грех,
Коллекцию из темных душ создал,
И заскучал от крови и утех.
О, скука. От нее спасенья нет.
Будь ты хоть демон, хоть простой пастух
В унынии два миллиона лет,
Но заглянул один коварный дух.
– Твоя темница самых мерзких лиц,
Ты, извини, наивна и смешна,
Да сколько их, насильников, убийц, -
Весь ад забит от верха и до дна.
Всем интересен редкий экземпляр,
Чтобы ловить, как бабочку в сачок,
Что б каждую в отдельный фермуар,
А впрочем разболталась я, молчок.
И я купился, правда, как сопляк,
На леденцы в карманах добрых дядь,
А сладости не дарят просто так,
Лилит же зацепила чем-то. Лядь.
2
Демон
Как исповедник ты, брат, не ахти.
Но звался груздем, так и в кузов лезь.
Талант, художник, мать его ети!
Картина? Будет. Но пока облезь.
Мне до смерти охота поболтать.
Молчи и слушай, если хочешь жить.
По-дьявольски прошу, не смей роптать.
Для ропщущих наточены ножи.
Она была, слышь, ангелом земным,
Из тех, которых без причины бьют.
Кругом виновна даже без вины,
Им нелегко
Таких беречь бы людям и родне,
С такими лечь достойно короля.
При них тепло и в стужу лютых дней,
На них одних лишь держится земля.
Но как прогнил весь этот падший мир,
Не мы, а вы подвластны Сатане.
Отец родной побоями кормил,
А мачеха пообещала мне.
Молчала всё, не поднимала глаз.
И нянчила крикливых малышей,
На саночках везла тяжелый таз
Стирать дерьмо и, без пардона, вшей.
В самой же весу мало что ни пуд.
Иной баран и тот потяжелей.
С утра до ночи только адский труд.
Подай, снеси, тут подотри, налей.
А ведь красотка, хоть судить не мне.
Душа нужна, а не дрянная плоть.
Эй там на небе, в синей вышине?
Хоть вы то видите девчонку? Хоть…
Стройна как лань и черная коса.
Изгибы тела, что твои холмы,
Был мужиком, любил бы ее сам,
Но на "любови" не сподручны мы.
Глаза ее – две звездочки во тьме.
Как два кристалла, что цветут в аду.
Поэму знаешь: "Девушка и смерть"?
Такую девку встретить на беду.
Такую девку гладить, целовать
Кровавым лалом изукрасить грудь.
Дитя бы ей, ох славной вышла б мать,
Не темный дом и не хмельную муть
Не драить пол, и не доить коров,
И не щипки от мачехи терпеть,
Сбежать хотела, двери на засов,
На хлеб и воду, да в стальную клеть.
Ты, видишь ли, богат людской порок,
Пределов зависти и злобы нет.
Что было дальше? Скажет не пророк,
Что продали и растерзали свет.
За грош, за медь, за сраных три копья
Продали девку, что паршивый скот,
И лапали, кто трезв, и кто был пьян,
И с поцелуем каждый идиот.
Она держалась сколько было сил,
Сил у таких, представь себе, вагон.
Но тут ее в служанки попросил
Богач из местных. Кажется, барон.
Кидал на стол три сотни серебра.