Демон
Шрифт:
Трактирщик был до одуренья рад.
Уже не девка. Кто ее не брал?
А тут, как в сказке, прибыло добра.
3
Аврора
Вот новый дом, не мой, не для меня;
Не мать, не дочь,
Купить, продать, на сахар обменять
Меня легко и как удар под дых
Любое оскорбление и плен
Так тяготит и некуда бежать.
О! Где же мое время перемен?
Мне б только шанс, за это все отдать…
За это, правда, можно всё отдать,
За краткий миг свободы для души,
Как холодна в колодезе вода,
Но грех последний ты не смей вершить.
Хозяин мой, он смотрит, словно зверь.
И знаю я, что держит на уме.
И каждый вечер запираю дверь,
Смотрю в окно, как движутся во тьме
Там призраков костлявые черты,
А может ветер клонит дерева
Что проку мне от нежной красоты,
Когда пропащей стала голова.
И жадный шепот разрывает ночь,
Как страстны речи, что он говорит.
Мне и советом некому помочь.
Горит душа моя, огнём горит.
Да я сдалась, и некому пенять.
Я женщина, живая, чёрт возьми.
Жить в городе хочу, не в ебенях,
Уставшая от бытовой возни.
И он, и он… То ласков, то лукав,
То позовет, а то прогонит прочь.
И в кольцах узкая его рука,
А я, а я? Мне свадьбу не пророчь
Черемухи духмяной белый цвет.
В любовь поверить мне так тяжело.
Но он опять позвал встречать рассвет,
Я словно птица, встала на крыло
Любил ли он? Недолго, но любил.
Не могут же мужчины вечно врать.
Вот год прошел. И плод его любви
Под сердцем вызрел. И теперь я мать.
О, девочка! Ты – ангел во плоти.
О доченька, твой серебрится смех.
Я крылья подарю тебе, лети.
И будь свободной, ну хотя б во сне.
О радость в дом! Благословен Господь!
Лишь об одном, Всевышний, я молю:
Хоть ей пусть повезет немного, хоть…
Ведь я так сильно доченьку люблю.
И день за днем
Хозяин нас не гонит за порог.
Но лишь пока, а вот его жене
Мы в горле кость, да плесневый кусок.
Её исчадье – словно смертный грех:
Дурна собой и нравом чистый бес,
Моя – добра, и любая для всех.
Прошу защиты у святых Небес,
Чтоб стороной прошла чужая злость,
Да только нет, такая уж судьба.
Шипит гадюка: – Брось бастардку, брось!
Молчит хозяин, он пред ней слабак.
Но выросла, прошло пятнадцать лет,
и расцвела, как роза, расцвела.
И к ней уже посватался сосед,
А эта тварь взяла и отдала.
4
Демон
А тьма сегодня – бархатная мышь,
За ней бы красться, не жалея лап,
И, обнимая трубы красных крыш,
Мурчать-рычать от света желтых ламп.
Не чужды мне людские города.
И жил я там, там хуже, чем в аду.
Базары, толпы, нищета, еда.
Еда вкусна, я поглощал еду.
Кормился болью, страхом я жирел,
Нажрал живот на двести килограмм,
Ночами крался, и в окно смотрел:
Одно, другое. Вот где стыд и срам.
Что вы творите в темноте ночи?
И тут и там безмолвный крик и плач,
А детский плач немного измельчить,
И как вино в сосуде в погреб прячь.
Родная кровь, за что же с нею так?
У нас в аду мамаши понежней.
И слезы вытрут кончиком хвоста,
И грешника прижарят на огне.
Зачем плодить, ну если плод не мил?
За чем пускать несчастного на свет?
Ну плачет детка, детку обними.
А я дождусь. Со всех спрошу ответ.
Сентиментальность постучалась в дом.
Я от тебя набрался и размяк.
К чему я это? Об руку с бедой
Приходит смерть. Беда ей, как маяк.
И есть начало, также есть конец,
Конец людьми измученной души,
И в сердце сила целых трех сердец,
И ярость зверя суд идет вершить.
Есть матери, что номинально мать.
Но эта – нет. Но эта за своё
Готова драться, кровью плату брать,