Дэмономания
Шрифт:
— Я с этими ребятами контачил по поводу овец, — проговорил он, гоняя по тарелке бараньи кости. — Тогда они тоже по овцам работали. Но теперь речь не о том.
— Не понимаю, почему именно ты должен за это браться, — сказала Роузи. — Почему сейчас.
— Не об овцах речь, — повторил Споффорд. — О юлках. Знаете, в горных северных лесах когда-то водились волки. Потом много лет их не было. А теперь возвращаются.
— Точно, — сказал Пирс.
— Парни говорят, что госагентства заново их разводят. Они не просто забредают из Канады, их специально подсаживают.
—
— Но не об этих.
— Я читал, что защитники живой природы хотят восстановить численность волков там, на севере, а владельцы ранчо и фермеры возражают.
— Эти волки — не волки, — сказал Споффорд. Он допил вино. — Слушайте. Эти ребята очень странные. Они не умеют жить с людьми, но это единственное, чего они не умеют. Они своими руками построили хижину в чаще и живут там, охотятся и ставят силки, как герои этого, как его. А еще они размышляют. И до многого доходят своим умом.
— Что значит — не волки? — спросила Вэл.
Они подождали. Рассказ, очевидно, требовал некоторой аккуратности, Споффорд словно вытаскивал его с раскаленных углей: вот-вот обожжется.
— Знаете, так бывает, — начал он, — слушаешь человека — и не согласен с тем, что он говорит, но слушаешь дальше — и в какой-то момент чувствуешь, что дело уже не в разногласиях; не знаю, знакомо ли вам такое. Думаешь: ну, парень не в себе.
— Да, — сказал Пирс. — Еще бы.
Остальные тоже закивали понимающе: ну да, конечно. Знаем мы таких.
— Так, словно он выдолблен изнутри, — продолжал Споффорд. Прищурив глаза, он будто на ощупь вспоминал это свойство. — Совсем пустой внутри, и все слова звучат словно сквозь него. Словно откуда-то еще, со стороны, из-за спины, что ли.
Роузи вспомнила того молодого человека, который недавно привозил Сэм. Опустошенный, с уверенной улыбкой, да только уверенность эта словно веяла сквозь него.
— Волки, — напомнила Вэл.
— Да больше пугает не сама эта история, — сказал Споффорд. — Секретное подразделение, там, правительственный эксперимент, ну, не знаю, а теперь волков выпускают в Дакоте, чтобы не убивать и не усыплять, — в общем, дело не в этом, а в этой их уверенности, она-то больше всего и пугает.
— Правительственный эксперимент?
— Я не очень вник в детали, да и в общую картину, — признался он. — В смысле, подробности сообщают, и они вроде бы должны сложиться в картину, но… Это как запасы бацилл чумы, говорят, хранятся где-то в канистрах, такие специально выведенные гибриды, которые могут убить за неделю половину населения планеты; кто-то — и ведь много народу — всю жизнь проработал, выводя этих микробов. Нелегко уничтожить то, на что человек жизнь положил… В общем, идея такая. Их вроде разводили, даже не для этой войны, а задолго до. Кто-то даже Гитлера упоминал, но, в общем, у нас, у них есть такое живое оружие. А прикончить его духу не хватает. Ну и распихивают, к чертовой бабушке, по здоровущим Национальным Лесам. Где все равно нет никого, кроме чокнутых ветеранов, живущих тем, что могут настрелять из винтовки «эм-шестнадцать»,
— Подумать только.
Они попытались представить плоскогорья и леса, где сейчас куда холоднее; подумали о ночи, об одиночестве. Хищники. Без сна, в молчании, наедине со своей памятью.
— Так что если ребята решат, что их приперли к стенке, — сказал Споффорд. — А эти начнут высаживаться со зверями в клетках возле леса. Федералы с усыпляющими ружьями. Черт его знает.
— Но это же просто история, — сказала Роузи.
— От историй умереть можно, — ответил Споффорд.
Они помолчали.
— Вот Клифф говорит: а чего бы не поверить? В кого только нас уже не превращали? — Он ухмыльнулся. — Те ребята, вокруг которых сыр-бор, не сумели превратиться обратно в самих себя.
— Homo homini lupus, [31] — процитировал Пирс.
Клифф, тоже ветеран, был другом не то наставником Споффорда и жил в лесах, но не в тех, диких: его Heimlich [32] чащи располагались неподалеку. Клифф собирался ехать со Споффордом — ребята из Дакоты были и его корешками.
31
Человек человеку волк (лат.)
32
Таинственный, сокровенный (нем.).
— Не понимаю, почему тебе надо ехать, — повторила Роузи.
— Да, — сказал Споффорд мягко. — Да, я знаю, что ты не понимаешь, — он накрыл ее ладонь своей. — Я не надолго. На недельку, на две. О месяцах речи нет.
— Ну и ладно, — вдруг сказала Роузи. Она отняла руку и откинула волосы с лица. — Вот. Правда, странная погода, а? Сколько это еще протянется? — Держась очень прямо, она налила себе вина. — Ну, что новенького, какие сплетни, как бизнес?
— Я слышала, «Чаща» закрывается. Накрывается. И то и другое, — сказала Вэл.
— Да? — встрепенулся Пирс. — Правда?
— Все, продают. Смена собственника.
— И кто покупает?
— Торгуются, — сказала Вэл. — Еще не покупают. «Пауэр-хаус». Христианская шайка.
— Так и называется? — спросил Пирс. — «Пауэрхаус»?
— «Пауэрхаус интернешнл», — уточнила Роузи. — По-моему, у них за рубежом какое-то отделение.
— «Пауэрхаус», — задумчиво повторил Пирс.
— Это большой секрет, — сказала Вэл. — Я думаю, в «Чаще» не хотят огласки, да и эти, на Библии поведенные, хотят оставаться в тени. По крайней мере, пока.
Пирс вспомнил разговор с Бо. Что-то там происходит.
— У них бабла немерено, — заявила Вэл.
— А ты-то откуда все это знаешь?
Вэл рассмеялась и с умным видом задрала бровь.
— Я много чего знаю, — сказала она.