Демоны Вальхаллы
Шрифт:
– Шлем этот не только защищает твою башку, лишенную мозгов, – ответил Фрезер, – а сообщает, жив ты или отдал концы! Ясно?
Флайер завалился на бок, так, что Вильяма швырнуло об стенку, потом ускорился. Трюм огласился воплями и проклятиями, по полу прогромыхала выпущенная кем-то из рук винтовка.
– Что они там, с ума посходили? – гневно вопросил Арагонес.
– Нет, – невозмутимо ответил Ли. – Просто по нам стреляют.
– Э, да? – лицо латиноамериканца мгновенно стало белым. – Спаси нас Святая Дева!
Молитва
– Поднимайся, поднимайся! – вдоль трюма прошел Рагнарссон. – Прибыли!
Люк распахнулся, открыв ярко освещенный коридор.
Дорогу от флайера к "Оружейному комплексу №22" Вильям запомнил плохо. Сознание мутилось от усталости, в голове гудело, словно там завели бетономешалку, перед глазами что-то мелькало.
Очухавшись, обнаружил, что успел снять шлем и бронежилет. Винтовка, поставленная на предохранитель, стояла там, где положено.
– Эй? – на него обеспокоенно глядел Ли. – Ты что, уснул? Нам пора, пойдем!
– Ага, хорошо, – Вильям поднялся, побрел вслед за товарищами.
В недрах звездолета царила мрачная тишина, будто экипаж попрятался. Никто не попался навстречу легионерам, пока они добирались до расположенных на седьмой палубе "казарм".
Завидев койку, Вильям ощутил, что не в силах сделать и шага. Не раздеваясь, рухнул на нее, успел только ощутить, как щеки коснулось шершавое одеяло, после чего уснул.
Глава 4.
Угол голографии измялся, а Джудит на ней почему-то выглядела печальной. Вильям лежал, отвернувшись к стене, и бездумно смотрел на карточку, время от времени касаясь ее.
Он дорого заплатил бы, чтобы снова оказаться в Ливерпуле.
Вспоминался дом – выглядевшая тесной двухкомнатная квартира в огромном жилом блоке, ежедневные поездки на работу и обратно, такие притягательно скучные, физиономии сослуживцев, некогда казавшиеся унылыми, а теперь почему-то симпатичные…
Все, что когда-то было обыденным, теперь представлялось интересным и живым, события последних дней казались страшным сном, оставившим после себя синяки и ссадины, а также ноющую слабость в мышцах.
Вильям поднял руку, взгляд его уперся в болтающийся на запястье узкий браслет с крошечным циферблатом, на котором без особой спешки меняли друг друга цифры: 9:319:12:33:19… 18… 17… 16…
Он чуть не вздрогнул от внезапно накатившей ненависти, захотелось расколотить проклятый индикатор об стенку, чтобы не видеть его больше никогда, никогда…
Хлопнула дверь, и полный сдерживаемой ярости голос прорычал:
– Взвод, смирно!
Заскрипели койки. Вильям остался лежать, как лежал, только сунул карточку под подушку. "Не встану, – подумал с озлоблением, – пусть хоть под трибунал отдают! Надоела
– Так, рядовой, приказ касается и тебя! – судя по звуку шагов, Фрезер подошел вплотную. – Или тебя поразила глухота? Смирно, я сказал!
– А мне плевать на все приказы! – Вильям повернулся, с вызовом глянул в черное лицо. – Что толку выполнять их, если в конечном итоге ты превратишься в груду дохлого мяса?
– Срань Господня! – на мгновение сержант опешил. – Ты что, рядовой, наложил в штаны? То-то я думаю, почему здесь так воняет! А ну встать, смирно!
Вильям исполнил приказ еще до того, как осознал его. Недели муштры не прошли даром – тело выучилось четко реагировать на команды. Вот и сейчас оно вскочило с койки и выпрямилось, вытянув руки по швам и выпятив грудь.
– Так-то лучше, – проговорил Фрезер. – Запомни, рядовой, если хочешь быть солдатом, а не трусливой мокрицей, то должен научиться терпеть поражения. И ты будешь жрать дерьмо, если тебе это прикажу я! Ясно?
– Никак нет, сэр! – глумливо ответил Вильям. – Лучше быть живой мокрицей, чем мертвым солдатом!
Ярость затопила его, в этот момент уроженец Ливерпуля ненавидел сержанта как настоящего врага. Не соображая, что делает, размахнулся и ударил, целясь в отвратительную физиономию.
Пол оказался твердым, а выступившая из разбитой губы кровь – соленой.
– Очень плохой удар, рядовой, – издевательский голос сержанта прозвучал откуда-то из вышины. – Надо же так ударить, чтобы самому упасть! Извиняет тебя лишь то, что рукопашному бою вас не учили! Встать!
Обида пылала в душе. Фрезер разобрался с ним, как с мальчишкой. Очень хотелось повторить атаку, но Вильям сдержался. Заскрипел зубами и встал. Выпрямился, глядя мимо сержанта.
– Нам всем хреново, рядовой, – сказал тот неожиданно тихо. – И мне, и простым легионерам, и офицерам… Но если мы начнем распускать нюни, как ты, то те, кто остался на Тритонии, никогда не будут отомщены! Помни об этом!
Лицо Фрезера сделалось непроницаемым, он отошел на привычное место у двери.
– Упор лежа принять! – огласила "казарму" зычная команда. – Раз-два! Раз-два!
Вильям сгибал и разгибал руки, с ненавистью глядя в пол. Пусть ему придется отжиматься по тысяче раз в день, но он будет делать это хоть десять лет, а потом вернется домой. Обязательно вернется.
Рядом надсадно сопели другие легионеры.
Звездолет вздрогнул всем огромным корпусом, по нему прошла мгновенная судорога. Когда она стихла, под потолком чихнул динамик корабельной трансляционной системы.
– Говорит майор Николаидис, – сообщил он гнусавым голосом. – Мы совершили посадку на планете Урдистан. Высадка в полной выкладке – через тридцать минут! Прочую информацию до вас доведут командиры подразделений!