Демоны Вальхаллы

Казаков Дмитрий Львович

Когда перегрузка исчезла, Вильям ощущал себя так, будто побывал в стиральной машине. Тело болело, в мускулах поселилась ватная слабость, а голова кружилась.

– Вот мы и в космосе, парни, – проговорил с соседней койки Гаррисон. – Даже не верится!

– А блевать тянет так же, как и на Земле, – пробормотал Арагонес. – И стоило ради этого лететь так далеко?

Откуда-то снизу, передаваясь через сотни метров переборок, доходила едва ощутимая вибрация. Там работали огромные и невообразимо сложные двигатели, несущие звездолет с легионерами

прочь от Земли.

– Упор лежа принять! Раз-два! Раз-два!

Вильям отжимался, серый, отливающий металлом пол то приближался, то удалялся. Закрыв глаза, легко было представить, что ты все еще на учебной базе "Инферно-1". Та же казарма, голос сержанта, знакомые лица вокруг…

Стоило оглядеться – иллюзия рассеивалась.

Путешествие длилось пять дней, и за это время Вильям успел возненавидеть пропитавшуюся запахом пота конуру, за пределы которой легионерам выходить не разрешалось.

– Раз-два! Раз-два! Ладно, хватит! Эх, срань Господня, жаль, что тут бегать негде, и даже тренажеров нет, – в голосе Фрезера звучало искреннее сожаление. – Свободны!

В санитарный блок тут же выстроилась очередь. Вильям, ощущая, как ноют натруженные мышцы, бухнулся на заскрипевшую под ним кровать. Потянулся к тумбочке, осторожно, стараясь не помять, вытащил голографию Джудит, ту самую, что девушка принесла ему в тюрьму.

– Это кто? Подружка? – поинтересовался Ли, свесив с койки голову.

– Ага, – ответил Вильям. Ощутил, как при взгляде на Джудит, на ее улыбку, блестящие темные волосы и глаза ему делается легче, отступают раздражение и страх. – Уж не знаю, ждет она меня или нет, но обещала…

– Раз обещала – должна ждать, – вздохнул Ли. – А меня вот никто не ждет, разве что отец с матерью. Ой, извини…

– Ничего, – Вильям вздохнул и убрал голографию. – Ты, наверное, прихватил с собой их карточку?

– Нет, семейный талисман, – Ли хитро ухмыльнулся, – по легенде, ему больше пяти веков, а вырезан он из клыка белого тигра…

В руке бывшего полицейского качалась на цепочке небольшая фигурка. Совершенно лысый, с выпирающим пузом мужичок сидел, скрестив ноги, а на круглом лице красовалась хитрая улыбка.

– Это кто? Твой предок? – спросил Вильям.

– Нет, – Ли покачал головой. – Это Будай-Хэшан, бессмертный старец, приносящий удачу. Чтобы беды обошли тебя стороной, нужно погладить его по голове.

– Тогда ясно, отчего он лысый, – Вильям сдернул с ввинченного в стену крюка полотенце, – пойду, займу-ка я очередь…

Когда вышел из санитарного блока, подвешенный над входной дверью проектор ожил. Серая поверхность осветилась, бравурная музыка возвестила о том, что сегодня легионерам покажут фильм компании "Двадцатый век Фокс".

– Опять старье, – пробормотал Арагонес. – Это же "Кинг-Конг-88"! Я его тридцать раз смотрел!

– Ну так и не мешай другим! – одернул приятеля Гаррисон.

Смотреть фильм десятилетней давности Вильяму не хотелось. Осторожно ступая, он

добрался к вмонтированной в стену холодильной камере, вытащил банку консервов.

– Что досталось? – тихо спросил Ли, когда его сосед вернулся на место.

– Бобы с курицей, – ответил Вильям, отдирая крышку. – Третий раз уже…

После вскрытия банка в считанные мгновения нагрелась и Вильям запустил в нее ложку. Ел через силу, пережевывая неаппетитно пахнущее месиво и мрачно думая, что кто-то неплохо нажился, сбыв армии залежавшиеся консервы.

– Интересно, – негромко сказал Ли, – а на Тритонию, кроме нас, отправились еще какие-нибудь части? Или они рассчитывают выбить чужих силами одного полка?

– Вот уж не знаю, – ложка заскребла по дну банки. – Хотелось бы верить, что мы там будем не одни…

– Как сказал великий Сунь-цзы, упорствующий с малыми силами становится пленником сильного противника, – голос Ли, как всегда, когда он цитировал древнего мудреца, сделался торжественным.

– Откуда ты помнишь его изречения? – Вильям сыто рыгнул и метким броском отправил банку в стоящий у входа в санитарный блок утилизатор. Из чрева похожего на ведро устройства донесся лязг и скрежет.

– В полицейском училище нас заставили выучить "Трактат о военном искусстве" наизусть.

– Ну и маразм, клянусь четверкой, – Вильям задумчиво поскреб затылок и лег. – Все равно, как если бы меня принудили зубрить "Трактат о палате Шахматной Доски"…

Ли не ответил ничего. О созданной в одиннадцатом веке рукописи, повествующей о финансах королевства Англия, он явно знал еще меньше, чем уроженец Ливерпуля – о творении Сунь-цзы.

Капитан Сингх, заместитель командира полка по работе с личным составом, напоминал смуглую жабу. Даже голос у него был квакающий.

– Помните, доблестные легионеры, что от вас зависит судьба Земли и всей человеческой цивилизации! – вещал Сингх, взгромоздившись на стул. – Вами должна водить благородная, священная ненависть к пришедшим из глубин Космоса злобным агрессорам!

Легионеры сидели молча, неподвижно, время от времени поглядывая на замершего у двери Фрезера. Свирепое черное лицо сержанта красноречиво сообщало, что любой, не проявивший к лекции должного внимания, заполучит крупные неприятности.

Неприятностей не хотелось никому.

"Накачка" продолжалась полчаса и Вильям ощущал, как с каждой минутой все больше пухнет голова. Впору было испугаться, что она не выдержит и лопнет.

– Ура! Поднимемся на бой! Уничтожим врага! – визгливо крикнул Сингх и спрыгнул со стула.

По помещению пронесся вздох облегчения.

– Да проклянет меня Святая Дева, если этот жирный ублюдок когда-то возьмет в руки оружие! – выразительно прошипел Арагонес.

– Так, все слышали, что сказал капитан? – прорычал Фрезер, когда за офицером закрылась дверь. – Две минуты на сборы, и все за мной, засранцы! Объявлена двухчасовая боевая готовность!