Демоны Вальхаллы
Шрифт:
Смог перевернуться на спину, увидеть десятками выпрыгивающие в воздух маленькие блестящие предметы. Один лопнул, выбросив тысячи осколков, не успевших упасть людей разбросало, как тряпичные куклы.
Вспыхнул еще один танк и эта вспышка оказалась последним, что Вильям видел.
Глаза, если они у Вильяма еще остались, не улавливали света, а нос щекотали резкие запахи лекарств.
– Почему вы запретили вводить ему, да и прочим регенератор, коллега? – спросил мягкий голос. Слышал Вильям прекрасно, но почему-то
Воспоминания о том, где он и что с ним случилось, были самые смутные. Хорошо помнил только посадку на Таугрос, что случилось дальше – терялось в каких-то вспышках, боли и черноте…
– Это бесполезно, коллега, – второй голос звучал тверже, с хрипотцой.
– Как так? – удивился первый. – Эти парни невероятным образом выжили после попадания на разумное минное поле. Как они там уцелели, в прошитом осколками и струями раскаленного газа пространстве, вообще непонятно! И после этого вы не хотите вводить им регенератор?
– Не хочу, потому что им он не нужен, – хриплый голос полнила уверенность. – И то, что они выжили, меня не удивляет. Посмотрите на показатели роста массы…
– Не может быть! Он регенерирует сам! Как это возможно?
Зуд окутывал Вильяма жалящим одеялом, но сильнее всего чесалось на спине и там, где раньше находилась правая нога. С ней что-то было не так, но что именно – никак не удавалось понять.
– Коллега, посмотрите на индикатор легионера, – сказал второй голос. – На нем больше шести лет. Это первый призыв Звездного Легиона, из тех, кто прошел высадку на Тритонии. Тогда мы не умели как следует воевать и экспериментировали с солдатами и техникой как могли. Всем этим парням делали У-прививку.
Вильям попытался пошевелить рукой, но не смог.
– У-прививку? Инъекцию удачливости? – в мягком голосе звучал ужас.
– Да, хотя на самом деле это никакая не инъекция, – хриплый произносил слова медленно, чувствовалось, что ему не очень хочется вспоминать. – Без таких солдат мы бы наверняка проиграли войну. Но потом выяснилось, что их удачливые тела после знакомства с регенератором неожиданно для нас научились вырабатывать его сами…
Вильям старался понять, о чем они говорят, но не мог. Мозг будто атрофировался, превратившись в скомканную тряпку, не способную породить ни единой мысли. Хотелось пить, небо жгло, внутри тела что-то передвигалось, хрустело, текло, словно там ползали сотни горячих слизней. Сердце билось редко и судорожно, но мощно.
– Так что? Никого из них невозможно убить?
– Возможно, но очень сложно, – хриплый усмехнулся. – Если только уничтожить нервную систему как единое целое. А так даже при утрате головного мозга периферическая нервная система возьмет управление на себя и с помощью регенератора создаст новый! Вырастит все ткани, вплоть до волосяного покрова…
– Похоже… похоже, это больше не люди?
– Да, – хриплый вздохнул. – После того, как все это открылось, У-прививку тут же запретили. Но тех, кто прошел
Вильям попытался сказать что-то, двинуть губами, но к собственному ужасу, не смог вспомнить, как это делается.
– Пойдемте, коллега, – проговорил хриплый, – нам нечего тут делать. Судя по динамике показателей, самые шустрые очнутся только к завтрашнему утру.
Вильям слышал, как удаляются шаги, потом уловил какой-то хрип. Не сразу осознал, что идет он из его собственного горла. Что-то тонко запищало, вновь зазвучали шаги, на этот раз – торопливые, приближающиеся.
– Доктор, доктор, он в сознании! Быстрее сюда! – голос был женский.
"Да" – хотел сказать Вильям, но не смог. От напряжения все закружилось и он провалился в беспамятство.
Правый глаз открывался как-то неправильно, с запаздыванием, а хлынувший в него свет вызвал резь. Потекли слезы.
– Клянусь четверкой, – Вильям автоматически поднял руку к лицу и недоуменно уставился на нее, как будто видел первый раз.
Руку? Поднял? Разве такое возможно?
– Спокойнее, не делайте резких движений, – в поле зрения появилось женское лицо. Круглое и розовое, оно просто лучилось добродушием. – Вам пока лучше не шевелиться.
– Это почему? – Вильям прислушался к ощущениям и понял, что у него ничего не болит. В некоторых частях тела чувствовалось онемение, какое бывает после долгой неподвижности.
– Прошло всего три дня, как вас доставили, – глаза медсестры полнила тревога. – И еще вчера вы больше напоминали кусок мяса, чем человека…
Слово "человека" вызвало в памяти ассоциацию с недавно слышанным разговором. Что-то там было такое, про людей…
"Похоже… похоже, это больше не люди?" – произносит мягкий голос.
"Да" – отвечает хриплый.
Вильям ощутил, как закружилась голова. На мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул.
– Где я? – он постарался сделать голос твердым. – И кто вчера был тут на обходе?
– Полевой звездолет-госпиталь "Пирогов", – глаза медсестры забегали. – А вчера никого не было. Вам показалось!
– Не нужно врать, – Вильям улыбнулся. – Один с таким мягким голосом, другой с хриплым. Я все слышал. Если возможно, пригласите этого, хриплого…
– Не стоит так волноваться! – в руке медсестры появился инъектор с прозрачной жидкостью. – Сейчас введу вам успокоительное…
– Клянусь четверкой, никаких уколов, пока я не поговорю с врачом! – Вильям перехватил ее за запястье, сел, преодолевая слабость. Стоящая в углу тумбочка контролера эмоционально-физического состояния разразилась негодующим свистом.
– Ладно! – медсестра отступила на шаг, взгляд ее полыхнул гневом. – Я попробую! Но вам, рядовой, еще достанется за нарушение режима!
– Не впервой, – пробормотал Вильям ей в спину, разглядывая видимые под халатом стройные ножки. Попытался вспомнить, сколько не был с женщиной – получился какой-то несусветный срок.