Демоны Вальхаллы
Шрифт:
Времена, когда обходился без нее, стерлись из памяти.
– Роспуск части производится в нештатном, срочном порядке, поэтому все документы вы получите сегодня же, – продолжал говорить майор, а Вильям замер в ступоре. Сознание заполнила единственная мысль – неужели война закончилась?
Вырывающие куски из времени прыжки от одной звезды к другой, пот и зудящие мышцы, пейзажи иных планет, прекрасные и ужасные, кровавые схватки – все это осталось в прошлом?
Поверить в такое оказалось сложнее, чем в У-прививку.
– Рота, стройся! – приказ дошел до
Вильям вышел из ангара через час, спустя много лет вновь получив на руки идентификационную карточку. Ему оставили комплект полевой и парадной формы, личные вещи, да еще рюкзак, на дне которого поместился сувенир от майора Лонорье.
– Ну что, как ощущения? – спросил ожидающий приятеля Ли.
– Не знаю, клянусь четверкой, – честно ответил Вильям. Когда-то давно он мечтал о дне, когда служба закончится, но мечты давно поблекли, а когда этот день пришел, оказалось, что радоваться нечему.
– Давайте, забирайтесь, – от крайнего транспортера махал рукой Гаррисон. – Два места осталось… Поехали!
Внутри бронированного кузова оказалось на удивление прохладно. Мягкие кресла ничем не напоминали жесткие сиденья, с которыми задница Вильяма за годы в армии сроднилась. Мотор урчал почти неслышно, тряска не ощущалась. Ничто не мешало разговаривать, но все молчали.
Примерно через час транспортер остановился.
– Прибыли, – люк распахнулся и внутрь заглянул водитель – молодой парнишка в новенькой форме. Во взгляде, обращенном на легионеров, читался ужас пополам с восхищением.
– Святая Дева, куда ты нас хоть привез? – заволновался Арагонес, первым рванувший к выходу.
– Это Триполи, – испуганно ответил водитель. – Аэропорт в двух кварталах. Можете лететь домой…
"Домой?" – услышав это слово, Вильям попытался вспомнить, что оно означает. Давно покинутую квартиру в Ливерпуле, где сейчас живет кто-то другой? Базу на Шри-Ланке? Камеру в недрах звездолета? Грязную вонючую казарму на одной из планет?
При мысли о том, что он забыл, что именно значит "дом", Вильяма продрало морозцем…
Услышал скрип, осознал, что скрипит зубами сам. Вслед за Гаррисоном пролез в люк, распрямился и обомлел. В первое мгновение не сразу понял, где находится. По ушам ударила дикая какофония звуков, глаза ослепил бьющий со всех сторон свет.
– Так-так, – пробормотал рядом Ли. – Интересно, сколько лет прошло?
Они стояли на обочине того, что можно было назвать улицей. Мечущиеся по ней туда-сюда аппараты невообразимо ярких цветов, фиолетового, изумрудного, багрового, напоминали помесь флайеров и терратанков. Каждый из них светился, как пульсар, а шум моторов заменяли десятки накладывающихся друг на друга мелодий.
Вместо привычных глазу домов по сторонам высились клубящиеся, меняющие цвет
Он ощутил, как кружится голова. Захотелось нацепить шлем, чтобы ничего не слышать и не видеть, взять винтовку и в кого-нибудь выстрелить.
– А какое сегодня число? – спросил у водителя первым сориентировавшийся Ли.
– Пятое июля, – отозвался тот, пятясь к кабине транспортера, который среди сверкающего великолепия смотрелся металлическим динозавром.
– А год, год, видят духи?
– Две тысячи сто пятьдесят третий.
Вильям ощутил, как что-то сильно, но мягко шарахнуло его по затылку, перед глазами потемнело. Сорок лет, почти сорок лет прошло с того момента, когда рядовой Снарк ступал на родную планету!
– Ни хрена себе, жопа крокодилья, – озадаченно сказал Гаррисон. – Это что, мне сейчас семьдесят девять? Я что, пенсионер?
– Святая Дева, – простонал Арагонес, – я должен выпить…
Вильям потер оказавшийся холодным и влажным лоб, огляделся. Транспортер исчез, точно его и не было, а шумному и сверкающему городу не было до кучки легионеров никакого дела.
– Поддерживаю, – проговорил Соболев, огладив усы. – Надо бы найти кабак и проверить, какие сейчас цены и сколько жалования за все эти годы набежало к нам на карточки…
Кабак уроженец России нашел в считанные мгновения, как показалось Вильяму – по запаху. Уверенно свернул в одну из многочисленных дверей, выходящих на тротуар, почему-то овальную, и спустя мгновение изнутри донесся его ликующий вопль:
– Заходи!
За овальной дверью обнаружилась полутьма, особенно приятная после буйства света на улице, шум остался за порогом. Из-за стойки выглянул смуглый тип с роскошными черными усами.
– А, солдаты? – проговорил он без особого удивления. – Выпить хотите?
– Цены покажи, видят духи, – потребовал Ли.
Через пятнадцать минут они сидели за столом, уставленным бутылками и тарелочками, а в широких бокалах плескался коньяк. Сумма, накопившаяся за время службы, оказалась велика, и хотя цены за сорок лет тоже выросли, каждый из бывших легионеров стал почти богачом.
– За тех, кто не дожил до этого дня! – проговорил Ли, поднимая бокал.
Стеклянный звон огласил помещение, на мгновение перекрыв все звуки.
В животе родилось противное ощущение, что-то в нем готовилось разорваться на части. Вильям напрягся, сдерживая тошноту, а приятный женский голос прощебетал, как показалось, в самые уши:
– До посадки осталось пять минут. Не забывайте, пожалуйста, личные вещи…
Пневмоплан, на котором Вильям летел из Лондона в Ливерпуль, больше всего напоминал поставленную на попа пулю. Как эта штука двигалась, догадаться было сложно, но расстояние в несколько тысяч километров она преодолела за считанные часы.