Демоны
Шрифт:
– Жмите на газ – поезжайте прямо на него!
Водитель – тот самый Мимбала, который вел вертолет – с сомнением покачал головой, но повиновался. Он запустил мотор, и мы с ревом понеслись на Молольщика – который прыгнул прямо в воздух за какое-то мгновение до того, как мы должны были в него врезаться. Я не видел, как он приземлился после первого прыжка, но несколькими секундами позже демон был уже на расстоянии, большими скачками удаляясь прочь.
Я заметил тень Крокодиана, колыхавшуюся над обочиной дороги, словно он «вел» нас сверху; меньше чем в четверти мили позади за нами плыл по воздуху Паук, словно пух какого-то
Снова Мелисса и Золото в Чаше.
Пейменц, подсвечивая себе фонариком, рассматривал мой рисунок, сравнивая его с картой местности. Он указал на отходящую от шоссе гравийную дорогу; она была перегорожена стальными воротами, закрытыми на цепь.
– Туда!
Мы уже проехали поворот, пришлось останавливаться и сдавать назад. Выйдя из машины, Мимбала сбил замок с помощью большой кувалды и зубила, которые достал из багажника, затем вновь сел за руль и въехал в ворота.
– Ничего не трогайте, – сказал Пейменц, когда мы вышли из лимузина. Мы находились среди выглядевших заброшенными шлакоблочных строений в тени ржавеющего нефтеперегонного завода. – Этот район сейчас в запустении; здесь была промышленная авария. Помните – почти в то же время, что и в Геркулесе? Около тысячи двухсот человек погибли в токсичном облаке. А сколько с тех пор погибло в окрестностях, я даже не знаю.
Мы оглядели темные, не поддающиеся определению строения – и тут увидели, как из дверного проема выступил слегка фосфоресцирующий силуэт человека. Это был Мендель. Теперь на нем была средневековая кольчуга, а также плащ: красный крест на белом фоне. Он сделал жест, подзывая нас к себе.
Потом Мендель повернулся и пропал, растворившись в закрытой двери. Мы поспешили к ней и обнаружили, что она заперта на два замка. Вновь за дело взялся Мимбала со своим зубилом. Он долго и мучительно громко молотил кувалдой, и эхо отдавалось в заброшенных зданиях вокруг. Я был уверен, что этот ужасающий грохот приведет к нам кого-нибудь – или что-нибудь. Но никто не появился.
Наконец дверь была открыта, и мы вошли. Внутри оказалась лестница, освещенная тусклым неприятным желтым светом, ведущая куда-то под землю.
Глубоко под землю. Мы спустились на десять пролетов, когда перед нами предстала еще одна дверь; за ней открывалось нечто вроде вестибюля, в котором находилось каменное сооружение – это была мастаба [34] из какого-то красноватого камня, но построенная совсем недавно: репродукция низких, с наклонными стенками, продолговатых сооружений, служивших входами в древние египетские гробницы. Спереди на ее двери были высечены изображения египетских богов в иероглифическом стиле – на одной створке изображение Сета, а на другой…
34
Мастабы – гробницы древних царей Египта, существовавшие до пирамид (период Древнего царства).
– Этого я не узнаю, – сказал я.
– Омонет, – сказала Мелисса. – Владычица бесконечности.
– А вот это, – я показал на соседние изображения, – это же геометические символы, пентаграммы, символы из каббалы; они не сочетаются с египетскими. Здесь все смешано в одну кучу!
– Собственно говоря, здесь ничего не напутано, – сказал Пейменц. –
У Ньерцы вид мастабы, казалось, вызывал нетерпение. Он махнул рукой, и Мимбала, тоже все больше нервничавший, принялся открывать эту последнюю дверь, которая была сделана из свилеватого темного дерева.
Несколько ударов зубила – и темная дверь распахнулась внутрь, открыв за собой несколько каменных ступеней, ведущих вниз, к короткому бетонному коридору и еще одной двери, металлической, выкрашенной голубой краской и освещенной лампочкой над верхним косяком. Эта дверь была не заперта, она вела в просторное подземелье – огромное, как футбольное поле.
Мы вошли в помещение, пытаясь окинуть его одним взглядом. Оно было залито резким светом флюоресцентных ламп под потолком, настолько низким, что Ньерце пришлось пригнуться. Под лампами располагались сотни больничных коек на колесиках; на каждой койке виднелась лежащая фигура мужчины или женщины, по всем признакам мертвых. На них была обычная уличная одежда, их кожа казалась серой; на некоторых виднелись нити паутины. Однако в них не было заметно никаких признаков разложения. Откуда-то доносилось гудение мощных вентиляторов, слышался шорох искусственного потока воздуха.
– Эти люди… – сказала Мелисса. – Они лежат так тихо… Они что, мертвые?
– Не думаю, – сказал Ньерца. – Они спят, и более чем спят – это нечто вроде временного прекращения жизнедеятельности. Кататония, пародия на смерть…
– Обширное прижизненное погребение, – пробормотал Пейменц. – Эдгар По отдал бы все что угодно, чтобы здесь побывать.
Мелисса вдруг тихо охнула и схватила меня за руку, куда-то показывая. Я посмотрел и увидел, что в центре помещения стоит Мендель, склонив голову в молитве. Это был призрак – он одновременно был здесь и не был. Его тело слегка просвечивало.
– Хвала Господу, вы пришли! – послышался еще чей-то хриплый голос справа.
Хромая, из теней показался Шеппард и побрел к нам, волоча ноги и морщась, пока не оказался в дюжине шагов от нас. Я едва узнал его. Его костюм был в лохмотьях; у него отросла клочковатая борода, в которой засохли струйки то ли рвоты, то ли крови; его глаза поблескивали из глубоких впадин глазниц. Он горбился; его одежда висела на нем так свободно, что пожатие плеч могло бы сбросить ее на пол.
– Стойте где стоите, – сказал Пейменц, вытаскивая из бокового кармана маленький пистолет.
Мелисса взглянула на оружие, затем с удивлением перевела взгляд на отца.
– Мне кажется, бояться нечего, – сказал Ньерца. – По крайней мере на данный момент. Я не думаю, что он может быть нам опасен.
– Я тоже не думаю, – с одышкой проговорил Шеппард. – Это место охраняется демонами. Их тут десятки, все семь кланов, по всей территории вокруг здания. И все же… все же вы вошли невредимыми. Видно, Золото в Чаше поистине здесь, с вами. Это так? – Он посмотрел на Мелиссу. Я заметил, что она слегка вздрогнула под его лихорадочным взглядом. – Да, конечно же… Несомненно, это так!