Демоны
Шрифт:
Воплей было очень много.
Позже мы узнали…
… что семилетний испанский мальчик и его молодая мать пересекали улицу, пробираясь к правительственной аварийной продуктовой базе, когда их заметил Крокодиан, летевший с Придурком в когтях.
Не знаю, был ли это «мой» Придурок, но они встретили его в том же положении, в каком он покинул нас. Крокодиан опустил Придурка с одной стороны от пораженных ужасом матери и ребенка, а сам, хлопая крыльями, переместился так, чтобы отрезать им путь к бегству, загораживая
Молодая мать прошептала сыну:
– Беги, когда я подам сигнал.
Придурок сказал, что ей следовало бы посоветовать ему бежать прямо к Крокодиану – так оно выйдет быстрее. Разве что Придурок решит взять мальчика себе как своего «маленького дружка». Придурок сказал, что у него еще никогда не было такого маленького дружка. Но возможно, женщина согласится сначала потанцевать?
– Щ-штанцуем вмеште, ты и й-я! – сказал ей Придурок. – Польку, э?
– Если я буду танцевать – если я сделаю все, что ты захочешь, – ты отпустишь моего сына?
– Шмотря щто понимать под шловом «отпуштить», – возразил Придурок.
В этот момент Крокодиан, прийдя в нетерпение, прыгнул вперед, сомкнул когти на плечах матери и распахнул пасть, чтобы откусить ей голову. Ребенок закричал.
– И тут того, который меня схватил, словно бы что-то дернуло, – рассказывала позже мать. – Будто его схватили за хвост и вытащили куда-то. Не знаю, почему он не утащил за собой меня – было такое впечатление, что в нем уже не оставалось силы.
Придурок испустил жалобный вопль и попытался заползти под машину, но это не помогло. То же, что произошло с Крокодианом, произошло и с Придурком. Демоны начали низвергаться внутрь себя.
Мы слышали описания того, как это происходило, вновь и вновь, и каждый раз они звучали более или менее одинаково: это походило на то, как если бы демон удалялся на огромной скорости – как если бы вы сбросили его с крыши Эмпайр Стейт Билдинг и смотрели сверху, как он падает, уменьшаясь в размерах. Только они каким-то образом падали внутрь себя, в центр того пространства, которое занимали. Демон исчезал вдалеке, ни на дюйм не двигаясь с места.
Мальчик и его мать, обхватив друг друга, смотрели, как демоны съеживаются и превращаются в ничто. Мать и дитя упали на колени, возблагодарили Господа и благополучно добрались до дома.
Подобные истории рассказывались снова и снова в тысяче мест по всему миру.
И каждый исчезнувший демон соотносился с человеческим существом, членом Братства Несомненного, пробужденным моей дорогой Мелиссой и Золотом в Чаше.
Когда просыпался соответствующий демону человек, демона отшвыривало на его собственный план, туда, где он существовал и не-существовал; а то, что делало для них возможным обитать в нашем мире, возвращалось к своему владельцу и пробуждало заклинателя к мучительному самоосознанию.
Когда Мелисса закончила будить спящих в первой ПЗЖ и Ньерца вновь включил верхний
Шеппард, плача, на четвереньках полз к ней через комнату.
– Доктор Ньерца! – закричала Мелисса. Мимбала прицелился.
– Доктор Ньерца, Мимбала не будет стрелять! – проревела Мелисса.
Ньерца посмотрел на нее. Она повысила голос до уровня, который я никогда не считал возможным.
– Доктор Ньерца, вы оставите этого человека в живых! Она шагнула к ним, и словно бы в ответ на ее гнев Золото в Чаше вновь до поры до времени исчезло внутри нее.
Мимбала выстрелил.
Большая часть левого уха Шеппарда исчезла. По его шее расползалось красное пятно, он схватился за голову и покатился по земле, вопя от боли.
Старые руки Мимбалы тряслись. Он зафиксировал правую руку левой…
Мелисса остановилась в нескольких ярдах от него. Мимбала колебался, переводя взгляд с нее на Ньерцу, но не опускал пистолета, направленного на съежившегося Шеппарда.
Мелисса заговорила более спокойным тоном:
– Ньерца. Прошу вас. Оставьте его в живых.
– Пусть они убьют меня, – хрипло проговорил Шеппард.
– Нет, – ответила Мелисса. – Ньерца?
– Он один из них; и вскоре, – добавил Ньерца, – он станет спящим, наподобие тех, которых вы только что разбудили. Он лжет, говоря о своих намерениях, – может быть, вообще все, что он говорил, предназначалось лишь для того, чтобы сбить нас с толку.
– Нет, – сказала она. – Я так не думаю.
Она посмотрела на меня. Вздохнув, я подошел и встал рядом с ней.
– Так значит, можно быть осознающим, Ньерца, – и не иметь сострадания? – спросил я.
– Я убиваю, если это необходимо, – сказал Ньерца. – Я считаю, что если мы оставим этого человека в живых, он станет таким же, как те, другие, – когда мы уже не сможем до него добраться. И еще один демон будет ходить по Земле. Скольких он убьет? Чтобы спасти этих людей – его необходимо убить сейчас!
Я повернулся к Мелиссе.
– А может… ты не можешь пробудить его прямо сейчас?
– Нет, мне… мне так не кажется. – Она пристально посмотрела на Ньерцу. – Вот ведь ирония: какая-то часть вас самих, Ньерца, сейчас погрузилась в сон. Может быть, дело в том бремени, что лежало на вас последние несколько недель. Никто не может вынести столько. Не сердитесь, но попробуйте увидеть свое стремление убить Шеппарда таким, как оно есть.
Ньерца открыл рот, словно желая что-то ответить, но не сказал ничего и некоторое время смотрел куда-то в пространство – или внутрь себя.
Пейменц взглянул на пробужденных, которые бормотали, и стенали, и сыпали проклятиями по всему подземелью.
– Мне кажется, нам лучше поскорее что-то решить и убираться отсюда. Ньерца, не забывайте, ее направляют. Доверьтесь ей.
Мимбала вопросительно глядел на Ньерцу. Наконец Ньерца сомкнул свои длинные пальцы на запястье Мимбалы и покачал головой.