Демоны
Шрифт:
Он бросил несколько фраз на тартаране, которые она не смогла с ходу перевести. Демон вылез из стены уже до пояса, бредя сквозь стену вверх, по направлению к потолку. Затем его монолог вновь перешел на английский.
О, если бы я только был там, когда Бентам перечислял Измерения Страдания и Наслаждения! Представить только – он расставил их все по порядку, в соответствии с интенсивностью, продолжительностью, несомненностью, близостью, чистотой, изобильностью и ограниченностью! А насколько более непосредственно он может изучать измерения страдания, в частности, а также наслаждения других, находящихся как раз за пределами его
Ведьма хмыкнула. Она знала, что «Нижними Принцами» назывались так называемые «дьяволы», которых «Сатана» использовал в «Аду», где они питались теми, кто настаивал на том, чтобы оставаться вне того, что Круг Осознающих называл «Сферой Божьего Света». Время от времени Принцы Духов испытывали лидеров Подводного течения, чтобы проверить, не пугает ли их подобная мифология.
Встав, она сказала:
– Прекрати проецировать свой голос.
– Ты о чем, подружка? – спросил демон.
Его голос шел из воздуха, из точки примерно в десяти футах слева от ее головы.
– Так-то лучше. Теперь давай вернемся к нашей Великой Работе. Предварительные шаги уже завершены.
Демон дошел до потолка и теперь висел вниз головой, словно отвратительный канделябр. Его руки еще не были до конца свободны – кисти рук оставались погруженными в материал потолка.
– Предварительные шаги завершены, надо же…
Было совершенно не исключено, как она понимала, что если представится возможность – скажем, если ее голова окажется в пределах досягаемости для его когтей, – Зубач убьет ее, и убьет с восторгом, даже несмотря на то что это разрушит все планы Принцев. Это было больше, нежели простая импульсивность – у Принцев не было ничего похожего на человеческую систему ценностей, и они не всегда ставили свои планы выше наслаждения убийством.
Слюна капала с усеянных сверкающими коническими зубами челюстей, с шипением испаряясь на полу.
– Как она беспечна! «Предварительные шаги завершены», да неужели? А я вот думаю, что нет!
Его голос по-прежнему проецировался в точку на другом конце помещения, и она внезапно поняла, что он пытался разделить надвое ее внимание, чтобы сбить ее с толку. Она решила действовать так, словно это не беспокоило ее. Хотя это было и не так.
– И знаешь, что я тебе скажу, – продолжал демон. – Я ведь действительно думаю, что нет! Я думаю: Нет/ Нет – вот что я по большей части думаю! И я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что у вас, резиновых ШКУР, НЕТ!
Он отщелкнул последнее «нет» ей в лицо с тарелочным звоном челюстей, верхняя часть его тела бросилась к ней, как кобра, так что она отшатнулась назад и вновь упала на унитаз, больно ударившись копчиком. Демон расхохотался, словно спятившая музыкальная пила, и небрежно откинулся, продолжая говорить, время от времени делая головой выпады вперед на более громких словах, просто чтобы увидеть, как она дергается.
– У вас, непостоянных, наполненных жижей ШКУР, НЕТ требуемого предмета. Долой увиливания! У вас его НЕТ! Нет у вас также настоящего контроля над Ретривером, который должен принести нам требуемый предмет! Такой, как я, не может войти в то место, где находится требуемый предмет, – это
– Теперь послушай меня, о Принц! – сказала она, вставая. – Ты действительно принц; но я – богиня, а также королева. Я – Та, Кому Ты Должен Повиноваться! Стой где стоишь и не переступай черты круга! Твоя королева и богиня повелевает тебе!
– Ох, конечно! Че только хоч'шь, – сказал демон, чей акцент вдруг сменился на южно-калифорнийский.
Он замотал головой, изображая человеческую страстную привязанность. Поскольку он проделывал это, свисая с потолка вниз головой, то был похож на охваченную спазматической судорогой летучую мышь.
– Ты вот г'ришь: «Эй, слышь, не лезь ко мне», а я в ответ: «Это ТЫ зря залезла сюда, девочка!»
– Прекрати меня дразнить, – приказала она. – Это не смущает меня. Теперь слушай: требуемый предмет вскоре будет на месте. Нам только сейчас удалось отыскать Ретривера.
– А теперь ТЫ слушай меня, ШКУРА, – рявкнул демон, передразнивая ее тон. – То, что ты считаешь расписанием внутри того, что ты называешь «течением времени» – хотя это лишь хореография вероятности, моя маленькая королева, – должно быть субъективно ускорено. Я достаточно двухмерно выражаюсь?
– Я трехмерное существо, – сказала она, пытаясь противостоять его запугиваниям.
– А вот здесь ты ошибаешься. Ты трехмерна только в самых тривиальных аспектах.
Демон что-то быстро проговорил – это была почти тарабарщина, на смеси тартарана и какого-то варианта древней латыни, которую она не смогла разобрать – и затем вновь перешел на английский.
– Так вот что я тебе скажу: Ретривер должен быть поставлен перед вашими земными делами; его руки должны стать грязны или мы не сможем направлять его. Он должен пройти по полям, ощутить запах смерти и не раскаяться.
– Это мы понимаем.
– Слушай меня, ваше хвалличество – о Королева Грязи и Скверных Запахов, – СЛУШАЙ! Это должно произойти, как вы это называете, «скоро»! Ваши враги тоже ищут Ретривера, слишком усердно, слишком! Слишком, слишком плотная эта плоть – вот только твоя плоть, моя дорогая, скорее похожа на пузырь, наполненный красной грязной жижицей, в котором есть лишь крохотная искорка жизни; а ведь это так просто – проткнуть пузырь!
Он снова побрел через потолок, спустился по стене, погрузился в пол – на этот раз повернувшись нужной стороной вверх – и направился к ней, уйдя в пол по пояс и макая руки в кафельную плитку, словно это было болото.
– О моя дорогая милочка, моя милая королевочка, королевка ты моя!
Он рывком вздернул руку, и его когтистая лапа, освободившись из пола, хлестнула в ее направлении.
Она не сдвинулась с места, напрягая свою магическую Волю, чтобы поддерживать целостность создаваемой кругом защитной оболочки, – и готовые рвать когти демона замерли на самой границе круга.