Демоны

Ширли Джон

Он засмеялся, показывая дырки в зубах.

– Каждый раз, когда я двигаюсь, мне больно. Не беспокойся – это напоминание. – Он повернул голову, чтобы посмотреть на Маркуса, Араху и Ньерцу, которые сидели на табуретах в углах священной фигуры на полу.

Она вспомнила, как держала мужа в объятиях в то утро, когда он проснулся более-менее в здравом сознании. Он съел овсянку, выпил немного чая – и вдруг начал плакать, и слезы капали в его чашку. Она держала его, а он всхлипывал у нее на груди добрый час, пока снова не заснул. А когда

Айра проснулся, Маркус наклонился над ним, поцеловал его в лоб и погладил по щеке. Даже сейчас Айра повернулся на лежанке, чтобы внимательно посмотреть на сына.

Знал ли Айра? Понимал ли Айра, что произошло с мальчиком? Слышал ли он в своем бессознательном состоянии, как она обсуждала это с другими?

Тут вошел еще один человек, и она вздрогнула от его внезапного появления. Это был старый помощник Арахи, Хайрам. Он кивнул им, слегка улыбаясь, и немедленно прошел к одному из табуретов, опустившись на него.

Затем вошел еще один человек, и Айра с Мелиссой оба ахнули от удивления.

– Йанан!

Йанан, в длинном пальто, подошел и встал рядом с Айрой, мягко улыбаясь, глядя на него сверху вниз.

– Я прямо из аэропорта. Я не был в этой комнате несколько лет, но здесь ничего не изменилось. Что ж – я рад, что ты в безопасности и с теми, кого любишь, Айра, хм?

– Да, это так, – сказала Мелисса, колко взглянув на Йанана. Она отвела его в сторону и заговорила, понизив голос так, чтобы Маркус и Айра не могли услышать. – Со своей женой – и своим так называемым «сыном». Вы знали, что они собираются делать, Йанан?

– Я… знал только то, что они сказали: что он сможет помочь. Что он сможет пробудиться, вспомнив, кем был прежде.

– Он не просто вспомнил, – прошептала она, – он стал им. Он потерял того себя, которым являлся.

– Многие умерли девять лет назад в нашем круге, э? И после этого умерли еще другие, от слабости. Без Менделя нас было недостаточно – мы чувствовали, что он рядом, в мальчике. Видишь ли, Арахе было сказано, что он может пробудиться вновь, если его приведут в место, где воздействия достаточно сильны. Но что до того, как это отразится на тебе… я чувствую, что ты страдаешь. И я не думал, что это будет так.

– Вы не изменили бы ничего, никто из вас, даже если бы знали, что я чувствую!

Йанан подвел ее обратно к Айре. Айра пытался сесть.

– Я… нашел в себе кое-что… в эти последние дни… что может помочь…

Йанан улыбнулся.

– Ты готов помочь нам сейчас, Айра?

Мелисса решительно помотала головой и надавила на плечи Аиры, вынудив его вновь опуститься на лежанку.

– Маркус просто хотел, чтобы он был здесь. Мы не можем… я имею в виду – Айра не может помогать. Вы не знаете, что случилось с Айрой, Йанан. Через что он прошел.

– Да нет же, я знаю, – мягко сказал Йанан. – Я очень хорошо знаю. Со мной уже случалось такое, хм? – Он улыбнулся, и в его улыбке была древняя печаль. – Мы все должны платить по счетам, э? Пойдем,

Айра. – Он протянул руку, чтобы помочь Аире встать.

– Нет! – рявкнула Мелисса.

Йанан стоял над Айрой, глядя на него сверху и протягивая руку. Айра глотнул, потом устало улыбнулся и взял его руку. Он поморщился, когда наставник поднимал его на ноги.

Мелисса была готова выйти прочь. Что они сделали с ее семьей? Сначала Маркус, теперь Айра.

Ее отец учил доверять им. Может быть, он ошибался.

На Айре была только пижама, халат и шлепанцы, но он проковылял через комнату, опираясь на Йанана, и сел на табурет.

– Я в порядке, Мелисса, – сказал он. – Мы потребуемся все – и Маркус тоже, – чтобы призвать его…

– А ты понимаешь, кого мы собираемся призвать, э? – спросил Йанан, глядя на Айру. Тот кивнул.

– Того, кто ушел за предел – кто сможет поговорить с их Ретривером… Маркус… – Он посмотрел на мальчика. Тот пожал плечами. – Маркус сказал мне.

Старый священник медленно поднялся на ноги – она чуть ли не слышала, как скрипят его суставы. Священник, повернувшись, посмотрел на нее, его глаза пылали бледно-голубым огнем. Он ждал.

Она глубоко набрала в грудь воздуха и позволила гневу ускользнуть прочь, в какое-то темное место внутри нее. Она пересекла комнату, подошла к своему деревянному табурету и села; он был настолько низким, что она сидела почти на корточках.

Священник подошел и сел напротив нее. Они сомкнули руки – и это началось. Они призывали девятого участника в своем Круге – мертвого.

Под Пепельной Долиной

Глинет уже почти не чувствовала ног в холодной воде. Далеко ли она ушла? Спина болела от ходьбы внаклонку; носки в туфлях сбились. Время от времени мимо ее щиколоток проскальзывало что-то склизкое, покрытое шерстью, заставляя ее шипеть от отвращения, но она продолжала путь, опасаясь кое-чего похуже. Следуя за течением воды.

Она остановилась и прислушалась. По водоводу до нее донеслись звуки, искаженные из-за многочисленных отражений. Какое-то звяканье, треск, плеск – было трудно разобрать определенно. Она глубоко вздохнула, двинулась вперед, следуя за слабеющим лучом своего фонарика, завернула за поворот – и ударилась головой о трубу.

Охнув от боли, она упала назад, забарахталась и, оглушенная, села в воде на покрытом слизью бетоне. Через несколько мгновений пульсирующая боль стихла, и она осторожно ощупала набухающий желвак у себя на лбу – он был мягким. «Ох. Мать-перемать», – пробормотала она. Затем наступила минутная паника. Фонарик! Где он? В воде разливалось тусклое сияние, словно от фосфоресцирующей рыбы. Она ухватила фонарик неуклюжими от холода пальцами и вытащила его из воды. Он моргнул – раз, другой, третий – и она всхлипнула. Но он не погас.