День Астарты
Шрифт:
— Вот теперь можно лэндиться, — констатировал Оскэ, уводя растопырку по длинной нисходящей спирали.
— Ты куда нацелился? — спросила Флер.
— На линию его курса. После стопа машин, эта калоша пройдет по инерции около трех миль, а мы встанем на полмили дальше. Если что — отползем еще назад.
Флайка проглиссировала сотню метров и остановилась, размеренно покачиваясь вверх-вниз и из стороны в сторону на длинных пологих волнах. Оскэ открыл единственную треугольную дверь (она же — ветровое стекло),
— Кто-то включил голоса китов, — произнесла Люси.
— Песни китов, — поправила Флер.
— Динамик киловатт на несколько, — заметил Оскэ, закуривая сигарету, — А сейчас еще стрелять начнут.
— Стрелять? — удивилась Люси.
— Из помпушек 12-го калибра, сигнальными патронами, — пояснил он, — Типа, пугать, чтобы эти, на калоше, растерялись, не успели спустить шлюпки, и прыгали в воду в спасательных жилетах, без плавсредств. Так раньше делали, наверное, и сейчас так.
Он не успел договорить, как над морем, перекрывая песни китов, разнеслись резкие хлопки выстрелов из крупнокалиберных ружей. Следом раздался рев из мегафона патрульных: «Прекратить огонь! Немедленно! Арестуем, блядь, на хер! Эй, там, на траулере с синей полосой! Вы оглохли или охерели? Арестую вместе с корытом!.. Задолбали!.. Так, шутки кончились! Белая яхта с красным парусом, лечь в дрейф, приготовить судно к досмотру! Сука! Кто опять стрелял… Эти, нет? Где с юга? Гидроплан, что ли?.. Ага. Желтый гидроплан «Ifrit», лечь в дрейф, приготовиться к досмотру… Эй! Попробуй только, взлети, я тебе движок прострелю…».
Кольцо было уже рядом, и по изменению направления, откуда слышались выстрелы, становилось понятно, что полисмены на катере пытаются урезонить стрелков, но те, дождавшись, пока полиция займется конкретным нарушителем, или уедет к другому сектору кольца, вновь открывают огонь, невзирая на риск ареста и штрафа. Над водой поплыли клочья густого желтоватого тумана — кто-то разбрасывал дымовые шашки.
Растопырка внезапно оказалась в компании нескольких скоростных мини-катеров с группами вооруженной молодежи. Те дали синхронный залп в сторону «Семасу» и рассыпались на своих мощных легких машинах в разные стороны. Из полицейского мегафона раздалось: «Греб вашу мать! Флайка-амфибия, бесхвостка с треугольным мостиком, лечь в дрейф, приготовиться к досмотру…».
— Влипли, — со вздохом, сказал Оскэ, — Сейчас начнется фигня. Вы не лезьте, я сам…
Последние слова заглушил рев движка, и вплотную к их растопырке остановился, развернувшись на пятачке, катер, похожий на огромный наконечник стрелы.
— Так, — сказал один из двоих угрюмых полисменов, — Как к вам туда пролезть?
— Тут, по ходу, одна дверь, — ответил Оскэ, — прыгай на мостик, и лезь.
— А он не отломается на
— Вроде, не должен.
— Не должен, — задумчиво повторил коп, и прыгнул. Флайка ощутимо качнулась от немалого веса, бухнувшегося на нос, но дверь-мостик, и правда, выдержала. Оскэ подвинулся, и полисмен пролез внутрь. Обычный молодой melano в камуфляже.
Оглядев троих авиаторов, он развел руками и объявил:
— Типа, обыск. Все барахло ко мне, сюда. Оружие в первую очередь.
Оскэ пожал плечами и протянул полисмену два микрокалиберных пистолета LEM (первый — свой, второй — который передала сзади Флер). Люси, не долго думая, перебросила вперед рюкзак с «малым туристическим набором».
— А где помпушки, из которых стреляли? — недоуменно спросил коп.
— По-любому не здесь, — ответил Оскэ.
— Ха… Вы что, успели выбросить их в море?
— Ага. И еще проветрить кабину. Ты понюхай, бро, тут гарью не пахнет.
Коп задумчиво втянул носом воздух и почесал в затылке.
— Вот, фигня. И, правда, не пахнет.
— То-то и оно, бро. Мы вообще не стреляли.
— А кто стрелял?
— Какие-то баламуты. Я их толком не разглядел.
— Так, хули ты сразу не сказал, что не вы?
Оскэ снова пожал плечами.
— Ну, во-первых, ты не спрашивал, а во-вторых, ты бы не поверил.
— Логик хренов, — проворчал коп, возвращая оба пистолета, и в этот момент мимо на бешеной скорости пронесся небольшой ботик на подводных крыльях, подняв волну, качнувшую растопырку так, что все незакрепленные вещи попадали на пол. Издалека опять раздались выстрелы и песня китов на вдвое большей мощности, чем в начале.
— Совсем люди охерели, — вздохнул коп, оставшийся на катере, — Йанчо, хули ты там долбишься? Ясно, что это — не те. Давай, уже, поехали дальше.
— Все, Бонго, уже иду, — ответил Йанчо, выбираясь обратно на треугольный мостик.
Перед тем, как перепрыгнуть на катер, он повернулся и бросил:
— Вы бы не торчали тут, ребята. Через 10 минут прилетят штурмовики, и будет вообще пиздец что. Лучше взлетайте, а то въедет какой-нибудь мудак. В воде, кстати, акулы.
— А чем будут бомбить? — крикнула Флер.
— Как обычно, — ответил коп уже со своей палубы, — большие бочки с пирогелем.
Катер взревел и умчался, подняв облако брызг и мелкой водяной пыли.
— По ходу, он прав, — заметил через несколько секунд Оскэ.
— Ага, — нервно согласилась Флер, — Давай, а то здесь стремно и ни фига не видно…
Дверца-мостик захлопнулась, застрекотал пропеллер, растопырка, переваливаясь, прокатилась по волнам и плавно ушла в небо. Внизу развернулась полная картина происходящего. «Семасу» лежал в дрейфе, видимо, уже покинутый. Из-за нервной обстановки, его экипажу удалось спустить на воду только одну резиновую лодку из четырех. Три четверти экипажа бултыхались в воде в спасжилетах, стараясь отплыть подальше от корабля. Человек на носу шлюпки, кажется, что-то кричал в рупор.