День Астарты
Шрифт:
Люси тронула Оскэ за плечо.
— Ежик, как думаешь, тот коп не соврал про акул?
— По ходу, не соврал. Если кидать в море мясо с кровью, то акулы учуют и пойдут за кораблем, как привязанные. Биологический факт.
— Штурмовики, — лаконично сообщила Флер, показывая пальцем куда-то на запад.
В небе возникли три серо-зеленых пятнышка. Через мгновение это уже были силуэты, похожие на фантастических гигантских шмелей. Они ровной цепочкой ушли в пике в полумиле от «Семасу», от их брюшек оторвались большие цилиндрические предметы, пролетели по геометрически-идеальным дугам и обрушились на корабль. Было видно, насколько
В круге безопасности, тем временем, появились спасательные плакботы, похожие на стофутовые овальные тазики. Каждый из них выдвинул стрелы-лебедки с сетками на конце троса, вылавливая из воды бултыхающихся людей. В последнюю очередь, как полагается, сняли людей с надувной лодки. Все. Операция завершилась.
— Домой, — негромко сказал Оскэ.
— Ага, — как-то потерянно отозвалась Флер.
Флайка описала широкий полукруг и развернулась на северо-восток. На пару минуту наступило молчание. Всем было как-то не по себе от этого массового шоу.
— Почему все так херово? — спросила Люси, — Я думала, это как-то иначе…
Оскэ снова полез за сигаретами и, прикуривая, пробурчал:
— А как еще?
— Ну, например, этих арестовать и на депорт, а корыто — конфисковать и на аукцион.
— Кто купит корыто из-под китобоя? — возразила Флер.
— Ну… Можно найти уродов, которым это не важно.
— Вот-вот. Давай выпустим побольше уродов в наш океан, а то без них скучно.
— Ладно, допустим, не аукцион. Но зачем вот так…?
— Да, некрасиво получилось…
— Девчонки, хотите позитивных эмоций? — перебил Оскэ, — Гляньте вот туда.
Он показал вправо-вниз. Там низко над водой летел треугольник, развернутый одной стороной вперед. Над центром треугольника зачем-то была узкая двускатная крыша.
— Прикольная сикорака, — оценила Флер, — это она взлетает или приводняется?
— Это она скользит, — ответил он, — Помните, на ДР тети Чубби был флейм про скрин-глайдеры, а я рисовал схему Липпиша? Так вот это она. Но без хвоста и с вот этим…
Оскэ на секунду отпустил штурвал и изобразил ладонями двускатную инсталляцию.
— Ежик, а давай ты притрешься поближе к этой штуке, — предложила Люси.
— Я, конечно, могу и так, но, мне кажется, лучше познакомиться с пилотом. Если он правильный канак, то даст посмотреть. Интересно же…
Флер кивнула и постучала пальцем по экрану ноутбука.
— Я вижу локальную сеть этой сикораки. Такая же, как и у нас. Я кину месседж, ага?
= Aloha! Мы летим слева. Смотрим на твой дивайс. Прикольный!
= Iaora oe! Вижу вас. Тоже прикольная машинка. Вы кто/откуда?
= Я Флер с Футуна. Пилот — Оскэ с Олосенга, мой hoakane. И Люси, моя сестра.
= А я Хаген с Ротума. Почти соседи. А сестра симпатичная?
Флер повернулась к Люси.
— Парень
— Дай сюда ноут, — ответила та и, завладев средством коммуникации, написала:
= Hi! Это Люси. Пингвины в Антарктиде, с которыми я make-love последние 50 лет находили меня сексуальной. Но мы расстались из-за климата. Мне так не хватает их нежных клювов. Мужчины-люди грубее и ничего не понимают в женской красоте.
= Я тебя хорошо понимаю! После секса с морской коровой, женщины homo sapiens вызывают у меня только недоумение. Не за что подержаться.
= Не надо об этом, или я зарыдаю. А можно посмотреть поближе твой самокат?
= Фишка на фишку. Я покажу свой, а вы — свой. ОК?
= ОК. Где встречаемся?
= У меня на Ротума. Это на норд-вест-норд отсюда.
= ОК. А где конкретно?
= Треть мили к северу от северо-западного берега Ротума — два островка. Мой тот, который чуть меньше и ближе к берегу. Называется Хауаити. С запада бухта, 50 м шириной. Лэндитесь. Я дойду за час, а вы долетите быстрее.
= ОК. Отбой.
= До встречи. Отбой.
Островок Хауаити оказался торчащим из моря холмиком неправильной формы, а его площадь, на глаз, была четверть гектара. В основном его покрывали пышные заросли карликового пандануса, а на южной стороне присутствовало кубическое строение лилового цвета, с несколькими окнами причудливой формы. Плоская крыша строения была вровень с вершиной холма, а над ней возвышалась блестящая 5-метровая воронка водоконденсатора и мачта с пропеллером ветряка. Так выглядел fare Хагена с воды из западной бухты островка. Краткое наблюдение с воздуха, перед посадкой позволяло утверждать, во-первых — что строение действительно кубическое, во-вторых — что с востока есть вторая, совсем крохотная бухточка, под живописным обрывом. Что касается оформления западной бухты (куда приводнилась растопырка), то здесь был короткий пирс из дюралевой решетки и типовой полуцилиндрический ангар на сваях.
— Прикольно устроился этот Хаген, — заключил Оскэ.
— Не перетрудился с благоустройством территории, — уточнила Флер.
Люси кивнула и иронично добавила:
— Папа сделал бы холм террасами и посадил виноград, но у этого парня другой стиль.
Оскэ многозначительно поднял палец к небу.
— О! Стиль — это правильно. У меня тоже похожий стиль, верно, Флер?
— Вообще-то, Ежик, тебе просто лень, но, если хочешь, давай считать это стилем. Да здравствует позитивная лень, двигатель прогресса, стиль постиндастриала и символ информационной эры. Круто я завернула, ага?
Послышалось негромкое, почти мелодичное стрекотание пропеллера, и в бухту, как мираж, скользнула сикорака. Ее непринужденное движение над поверхностью воды, действительно наводило на мысли об оптическом обмане. Впрочем, она почти сразу шлепнулась на воду и подошла к пирсу, как нормальная, грубо-материальная лодка. Причалила она с удивительной точностью, и в тот момент, когда ее борт (а точнее — короткое крыло) коснулся пирса, из кабины одним очень экономичным движением выскочил светло-бронзовокожий креол на вид — около 25 лет, среднего роста и очень необычного телосложения. Казалось, он собран из кусков разных людей. По-детски округлое лицо не подходило к худощавому телу, узкие плечи — к жилистым сильным рукам и ногам, а темно-карие глаза — к золотисто-соломенной щетке прямых волос.