День Бури
Шрифт:
– Ты хочешь сказать, что ему нужны сокровища мертвого дракона? Да, он хочет добыть их во что бы то ни стало. – Джаспер сложил чашечкой левую ладонь и положил на нее правую руку тыльной стороной. Затем поднял правую ладонь на несколько дюймов, перевернул ее и стал перебирать короткими пальцами, как будто зачерпывал деньги и высыпал их обратно. Этому жесту его научил сам Ворчун.
Полулюдоед покачал головой:
– Нет. Риг надо затем, что Риг любить Шаон. Он теперь плохо.
«Да, он любил ее значительно сильнее, чем то, что я показал», – подумал гном
– Он теперь плохо, что Шаон мертвый, – продолжал Ворчун. – Я подумать, Риг хочет сокровища, потому дракон оставлял сокровища. Дракон забрал Шаон. Риг забирать его сокровища.
– Ты думаешь, он так мстит дракону, несмотря на то, что тот мертв? – Джаспер вздохнул. – Ну, наверное, это единственно правильное объяснение. Я надеюсь, что Риг найдет то, что ищет. Только никакие сокровища не вернут Шаон и Дамона. И никакие сокровища не ослабят его боль от потери. Я знаю. Я чувствовал себя опустошенным довольно долго, после того как умер мой дядя Флинт.
Ворчун поднял брови и запрокинул голову.
– Извини. Я не очень понимаю, что значат эти движения, – пожаловался гном и снова попытался перебирать воображаемые сокровища, но потом скрестил указательные пальцы на уровни груди и яростно затряс головой. Этим он хотел показать, как больно сейчас Ригу.
– Я знать, – сказал Ворчун. В глазах полулюдоеда была грусть, которую Джаспер сначала не заметил. – Сокровища значить ничего. Сокровища не помогать забывать.
– Эй, а где же твой волк? – поинтересовался Огненный Горн, пытаясь переменить тему разговора. Он согнул пальцы правой руки, поднес их к середине груди и резко растопырил – для Ворчуна это был жест, обозначающий имя Дикого, рыжего волка, который принадлежал полулюдоеду.
Ворчун махнул ручищей в направлении нижней палубы и положил голову на ладонь.
– Спит внизу, – объяснил он. – Джас-пи-ер тоже спать. Джас-пи-ер надо отдых. Завтра помогай мне чинить паруса.
– Я понимаю. Я помогу тебе утром, хотя я не больший мастер в вышивании, – сказал гном и тут же повторил свои слова на языке жестов: сжал кулак, постучал им по голове и изобразил движения швеи. – А сейчас я еще немного постою. – И он вновь стал смотреть на побережье Северных Равнин. – Да, стоя здесь, я буду волноваться еще больше. Мне нужно было идти с ними. Вдвойне глупо брать с собой кендера в такой поход.
Глава 4
Суровые испытания
– Я все еще прилипший! – ревел большой виверн, пытаясь справиться с каменным полом, крепко сковавшим его когтистые лапы.
– Мы навсегда застряли? – спросил его другой.
Ферил очнулась от этих назойливых жалоб. Пещера была погружена во тьму. В голове стучало, а плечи невыносимо жгло в тех местах, куда попала молния. Но главное – она была жива. Если бы ее добили, они бы воссоединились с Дамоном в том мире, где обитают духи, Этого не сделали. Интересно почему?
Руки эльфийки были связаны за спиной твердым ребристым шнуром, который так впился в запястья, что пальцы занемели. Ноги тоже были стянуты, и она неудобно опиралась
Ферил принюхалась к неподвижному воздуху и тут же почувствовала смрад, исходивший от вивернов, – она находилась всего в нескольких ярдах от них. Острое обоняние эльфийки различило и другие запахи: пот, кровь, слабый мускусный запах морехода, запах кожи – от сандалий и ремней ее спутников. Было еще какое-то необычное – тяжелое зловоние, висевшее в воздухе, но определить его происхождение было трудно. Скорее всего, это был слуга Шторма. Ферил напрягла слух, стараясь отделить невнятное бормотание вивернов от других звуков, – и услышала дыхание, нормальное, человеческое. Значит, Палин и Риг живы. Потом послышалось мягкое шарканье – кто-то медленно шел по песку. Звук приближался.
Ферил сосредоточилась на этом звуке и посмотрела в направлении, откуда он исходил, настраивая зрение на поиск теплого предмета. Это исключительно эльфийское умение помогло ей легко преодолеть покров тьмы и увидеть большие пятна светло-серого цвета там, где находились виверны, а также маленькое пятнышко, которое, казалось, движется к ней вдоль стены пещеры. Но зрение еще не до конца восстановилось после ослепительной вспышки, и эльфийка не могла быть в этом уверена.
– Ферил? – прошептало пятнышко.
– Блистер?
– Ты что-нибудь слышал? – спросил крупный виверн.
– Пленники очнулись?
Эльфийка услышала стон – Риг начал приходить в себя.
– Темный очнулся. Видишь? – следил виверн. – Темный шевелится.
Ферил нахмурилась. Эти двое каким-то образом видели в темноте, а значит, могли разглядеть и кендершу, крадущуюся к ней.
– Ферил? – вновь окликнула Блистер.
– Тсс, – тихо остановила ее эльфийка.
– Эльф очнулся! – прорычал мелкий. – Ненавистный эльф! Заставил пол проглотить наши ноги! Плохой эльф!
Ферил чувствовала, что Блистер уже рядом с ней. Кендерша хныкала, пытаясь заставить свои больные пальцы размотать веревки, стягивающие запястья эльфийки, которая подвинулась и устроилась так, чтобы заслонить Блистер, в надежде, что маленькую кендершу за ее спиной не заметят.
– Сначала я хотела вернуться на «Наковальню», – всхлипывала Блистер, – и позвать Джаспера и Ворчуна на помощь, но поняла, что не смогу найти корабль, у меня ведь не было карты. Я вообще-то видела много карт, но это были карты других земель. Да и вообще я не могла ни у кого узнать направление. Я не умею разговаривать с животными и не хотела оставаться одна в пустыне.
– Эльф много разговаривает, – заметил маленький виверн.
– Сам с собой говорит, – решил другой.
– Эльф, заткнись! – рявкнул маленький.
– Ты хочешь, чтобы мы затихли? – взревел Риг. – Тогда подойди сюда и попробуй заставить нас замолчать! Я тебе быстренько объясню… – Речь моряка была прервана яркой вспышкой и глухими раскатами грома.
Сверкающий шар на ладони приближающегося потомка Келлендроса трещал, как дюжина злых светлячков. Сияние давало достаточно света, поэтому Ферил смогла разглядеть, что происходит поблизости.