День гнева
Шрифт:
— Он не узнает.
— Секрет полишинеля. И как долго ты собираешься от него скрывать это?
— Он не узнает, — повторила она.
— Пойми, Джил, каково мне сейчас. Получается, что я соблазнил девушку. А это не в моих правилах.
— Тебе не нравятся девственницы?
— При чем тут это! — улыбнулся он. — Господи, какой ты еще ребенок!
— Почему ты считаешь себя стариком? — нахмурилась она. — Тебе нет и сорока. Седые волосы на висках не в счет.
— А у меня волос вообще
— Ничего. Мой отец тоже лысый, это придает мужчинам особый шарм.
— Весьма слабое утешение.
— Муж моей кузины старше ее на тридцать два года. У них четверо детей.
— Надеюсь, ты не собираешься за меня замуж? — засмеялся Дронго.
— Собираюсь, — ответила она, глядя ему в глаза. Он понял, что она не шутит, и перестал смеяться.
— Ненормальная, ведь ты даже не знаешь, откуда я родом.
— Уже знаю. Из Москвы. Никогда не была в России. Говорят, там очень холодно.
— При чем тут холод? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Ты графиня, а я простой смертный. К тому же иностранец. Кстати, почему тебя зовут Джил? Это ведь не итальянское имя?
— Английское. Мать хотела назвать меня Джиной, но отец настоял на Джил. Ему нравилось именно это имя. Короткое и звонкое. Он говорил, что оно как божье благословение, как удар колокола. Поэтому меня так назвали.
— Титул к вам перешел по наследству или отец — граф в первом поколении?
— Хочешь сказать, что сейчас титул можно купить, — рассмеялась она. — Нет, могу тебя огорчить. Титул пожалован нам еще в семнадцатом веке, триста лет назад. А до этого мы были баронами.
— И ваша родословная насчитывает…
— Почти семьсот лет. Почему у тебя такое лицо? Тебя не устраивают мои предки?
— Господи. Разумеется, не устраивают. В тебе голубой крови больше, чем у всех жителей какого-нибудь среднего города, вместе взятых. Какая у тебя группа крови?
— Еще раз должна тебя огорчить, у меня кровь не голубая, а самая обычная. Первая положительная. Ничего особенного. У большинства людей такая кровь.
— Ты меня успокоила, — проговорил он, улыбаясь, — а я уж испугался, что у тебя аристократическая четвертая отрицательная. В этом случае у нас с тобой была бы дикая несовместимость.
— А у тебя отрицательная?
— Да, третья отрицательная.
— Почти голубая кровь, — восхищенно произнесла она, — а ты еще смеешь меня упрекать.
В этот момент пронзительно зазвонил телефон. Джил вздрогнула. Этот резкий звук, казалось, вернул их с неба на землю. Дронго снял трубку.
— Слушаю.
— Мы хотели выразить вам благодарность, — услышал он голос Уилкинсона. — С сегодняшнего дня вы почетный клиент нашего отеля и можете оставаться у нас так долго, как пожелаете. И безвозмездно.
— Я
— Журналисты хотели взять у вас интервью. Мы готовим специальный репортаж о вашем мужестве.
— Ни в коем случае. Пусть даст интервью начальник вашей службы безопасности.
— Благодарю вас, — сказал мистер Уилкинсон, — вы очень любезны. Скромность украшает вас так же, как мужество.
— Смотрите не перехвалите меня, — произнес Дронго, — единственная просьба — дать мне поспать в оставшиеся несколько часов.
— Конечно, я распоряжусь, чтобы вас не беспокоили.
— Спасибо. — Дронго положил трубку и повернулся к Джил. Она лежала на животе, уткнувшись в подушку.
— Все это прекрасно, если бы не было так грустно, — сказал он по-русски, перефразировав известное выражение.
— Что ты говоришь? — подняла голову Джил.
— Мне нужно возвращаться в Москву.
Она замерла в его объятиях. Потом чуть-чуть отодвинулась.
— Что ты сказал?
— Мне нужно возвращаться в Москву, — повторил он.
Джил какое-то время молчала. Потом вскочила с кровати.
— Нет, — кричала она, — ничего не говори. Молчи.
Она что-то искала, растерянно оглядываясь по сторонам. Он тоже вскочил, привлек ее к себе.
— Успокойся, успокойся, — говорил он, сжимая ее в объятиях. Она вся дрожала. — Ты должна меня понять. Я приехал сюда по важному делу. Ты сама видела, что мог произойти взрыв, если бы мы вовремя не вмешались. То же самое может случиться в Москве. Мне обязательно нужно вернуться туда. Сегодня же!
— Нет, — упрямо повторяла она сквозь слезы, — нет.
Он покрывал ее нежными поцелуями, пытаясь успокоить. Но она вырывалась и плакала.
— Не надо. Не хочу. Не хочу.
— Значит, тебе понравился сегодняшний взрыв, значит, ты хочешь, чтобы гибли дети и старики? Чтобы умирали люди? — Он знал, что только так сможет ее образумить.
— Но почему ты? Ты ведь спас уже столько людей.
— Я спасал одного конкретного человека, — признался Дронго, — меня попросили об этом. Я не могу отвечать за все человечество.
— А ребенок? Девочка, которую ты спас?
— Это получилось само собой. Думаю, это я обязан ей своей жизнью. Если бы не эта малышка, я не нашел бы в себе сил убежать от места взрыва, потому что был в полном изнеможении.
— Не говори так, — испуганно попросила она, — не нужно.
Он взял ее руку и церемонно поцеловал, словно где-нибудь на балу. Это заставило ее улыбнуться.
— Извини, — бросил он, — я ведь не обещал задержаться здесь еще на несколько дней. Да ты и не спрашивала об этом.