День гнева
Шрифт:
— Все в порядке. Как у вас дела?
— Пока неплохо. Во Внукове нас встречали наши сотрудники. Делегацию мы отвезли на наши загородные дачи. В десять развезем всех по рабочим местам. Пока они завтракают, я решила тебе позвонить. Я внизу. Можно подняться к тебе? Какой у тебя код?
— Конечно, можно. — Он сказал код, положил трубку, достал полотенце, наскоро вытерся и поспешил к двери. Лена, видимо, поднялась лифтом, потому что уже нажимала на кнопку звонка.
Он появился в дверях,
— Извини, — крикнул он, — я принимал душ.
— Ничего, я подожду.
— Полет прошел нормально? — спросил он, снова залезая под струю горячей воды.
— Вполне, — ответила она и спросила: — Ты принимаешь душ? А как же рана? Может, нельзя ее мочить?
— Я спрашивал у английских врачей. Уверяли, что уже через сутки можно. У меня пластырь на плече, через несколько дней сам отвалится. Никакой раны нет, просто кожа немного содрана.
— Ясно.
Она ходила по кабинету, рассматривая книги. Библиотека у него насчитывала около семи тысяч томов, и он очень гордился ею.
— Ты вчера был какой-то не такой, как всегда, — сказала Лена, — что случилось?
— Интересно, каким я бываю всегда? — спросил он, зажмурившись и высунув голову из-под душа, чтобы слышать ее. Дверь в ванную не была закрыта.
— Более раскованным, — ответила Елена. — А вчера у тебя даже голос был напряженным.
— Возможно. — Дронго никогда не рассказывал о своих победах над женщинами, считал, что это не по-мужски.
— Она к тебе пришла? — Лена знала его лучше, чем ему казалось.
— Не помню, — крикнул он. Врать не имело смысла, говорить правду он не хотел.
— Знаешь, когда медики тебя увозили, она сильно переживала. Девочка влюбилась.
Он подставил лицо под душ.
— Впрочем, неудивительно, — продолжала Елена, выходя из кабинета, — сначала ты вытащил ее из-под колес автомобиля, потом устроил эффектный забег с бомбой в руках. Я бы на ее месте втюрилась без памяти. Или ты с ней больше не встречался?
Он усмехнулся и крикнул:
— Забыла, сколько мне лет?
Она была уже у дверей ванной и, прежде чем зайти в комнату, громко сказала:
— В последнее время ты то и дело говоришь о своем возрасте. Это становится неприличным. Ты мужчина в расцвете сил. Зачем строить из себя старика?
— У меня душа старика, — ответил он, — впрочем, ты права, это действительно глупо.
— Так встречался ты с ней или нет? — Он подумал, что это не просто любопытство, а что-то более серьезное. Она открыла дверь ванной и теперь смотрела на него из коридора.
— Надеюсь, ты не ревнуешь? — спросил он.
— Ты похудел, — сказала она и добавила: — Нет, не ревную, просто хочется знать, что я потеряла.
— Ты
— Как плечо? Не болит? — спросила она. Она была в темных брюках и цветной блузке — успела заехать домой переодеться. Вокруг шеи — цветной шарф.
— Постараюсь сегодня забыть о плече. — Ему было неловко, что она смотрит на него. Но он ничего не сказал, боясь обидеть ее.
— Я бы тебя сегодня не допускала к работе, — заявила она.
— Хорошо, что это решаешь не ты.
— Прекрати! — резко прервала его Лена. — Ты вчера перевыполнил норму.
— Какой на сегодня график? — Он взял полотенце и стал вытираться.
— В десять у Полетаева совещание в министерстве, в двенадцать он должен быть в Белом доме на заседании правительства. В четыре — на открытии конференции в Центре международной торговли, — перечисляла Лена, не сводя с него взгляда. Он убрал полотенце, накинул халат, подошел к ней.
— Все? — спросил он.
— Нет, не все. В девятнадцать он ужинает с американским послом. Тот настаивает на встрече перед завтрашним выступлением нашего друга.
— Отменить ужин нельзя?
— Боюсь, уже нет. Он вне программы, по требованию американцев. Ты же понимаешь, что они основной донор Международного валютного фонда и без их денег правительству не обойтись.
— Ты выпустишь меня из ванной или оставишь здесь на весь день?
— Выходи, — она посторонилась. — Ты с ней спал? — спросила Лена.
— Что, действительно ревнуешь?
— У тебя осталось разрешение на ношение оружия? — в свою очередь спросила она, как делала это обычно, когда не хотела отвечать на вопрос.
— Осталось, — ответил он.
— Возьми его с собой, — сказала Лена и, дав ему несколько секунд, чтобы переварить сказанное, добавила: — Это приказ полковника Руднева. Мы ожидаем удара в любой момент. Сегодня последний день, — напомнила она, — завтра выступление Полетаева в парламенте.
— Я все помню, — нахмурился Дронго, — ты приехала за мной, верно?
— Да, Руднев приказал, чтобы мы с тобой были в министерстве в десять ноль-ноль. Скажи, ты переспал с ней, чтобы сделать мне больно? За то, что я вчера тебе отказала?
— Ты становишься мнительной.
Он подошел, попытался коснуться ее, но она резко мотнула головой:
— Не нужно. Лучше не говорить об этом. Я, кажется, неправильно себя вела. Ты оденешься или так и будешь ходить в халате?
«Трудно понять логику женщины», — подумал Дронго и молча пошел одеваться.
— Я буду теперь называть тебя «графом», — с вызовом крикнула вслед ему Лена.