День гнева
Шрифт:
— Ничего особенного, — Ева пожала плечами. — Просто стала лучше видеть в темноте. Но у меня всегда было отличное зрение.
Несмотря на то, что речь шла о мелочи с ее точки зрения, Сергея удовлетворил ответ. Довольная улыбка расцвела на его обычно угрюмом лице.
— Ты не задумывалась над тем, почему ты никогда не болела?
— С чего вы это взяли? В семь лет я целых две недели провалялась в больнице с переломом запястья.
— Я имел в виду простуду или грипп, или любое другое вирусное заболевание, — Сергей сощурился. — Ты
Ева наморщила лоб, припоминая историю своей жизни. Ее медицинская карта была необычайно тонкой – пара листков с информацией о злополучном переломе, который она получила, грохнувшись с дерева. Ежегодная школьная проверка у терапевта приносила одинаковый результат – абсолютно здорова.
— У меня хороший иммунитет? — предположила она. — Это наследственное?
— Не без этого, — Сергей (Боже мой!) подмигнул ей.
Окончательно сбитая с толку, Ева была выпровожена в коридор, где простояла несколько минут, переваривая услышанное. К чему был странный разговор о людях и Боге? Намеки на ее беспрецедентное здоровье? Гора вопросов росла, и ответы, она откуда-то знала это наверняка, крылись в сейфе.
Глава 11. Чужие
— В ней пробуждается сила, — Сергей был доволен, как кот вылакавший миску сметаны. Благодаря хорошим новостям старик глядел на него не так враждебно, а только это пока и важно.
— С чего ты взял?
— Она призналась, что прекрасно видит в темноте.
— Это ничего не значит, — старик сдвинул брови.
– Для обретения полной силы, она должна впустить в себя Тьму. Без доброй воли девочки Тьме в нее не проникнуть.
— Но Тьма пытается прорваться, — Сергей наклонился к экрану телевизора - незаменимому средству связи.
– Что помешает ей насильно завладеть девчонкой?
— Это бессмысленно. Либо девочка примет ее, либо Тьма уничтожит ее личность, без остатка растворив в себе.
Сергей не мог взять в толк, что плохого случится, если Тьма поглотит никому ненужную сиротку.
— Я знаю: ты сомневаешься, — старик заговорил с ним, как добрый наставник, что предвещало беду.
– Но запомни: Тьма сама по себе бесполезна для наших целей. Лишь в сочетании с личностью девочки она приобретет необходимые качества. По-другому печати не сорвать.
— А если она откажется? Если отринет Тьму?
Белки глаз старика налились кровью, как если бы разом лопнули все кровеносные сосуды.
— Твоя задача не допустить этого!
Еве опять не спалось. Она забралась на подоконник и, прижав декоративную подушку к животу, смотрела на спешащих домой людей. Постепенно улица опустела. Гасли огни в окнах. Реже доносился шум двигателя. На город опустилась ночь.
Ева задремала, привалившись виском к стеклу. В коридоре скрипели половицы, точно кто-то вышагивал взад-вперед перед дверью ее спальни. На кухне трещал холодильник. Часы пробили час ночи. От громогласного "бум" дом встрепенулся ото сна, но стихло
В углу за кроватью кто-то копошился. Нарастало гудение похожее на звук включенного ноутбука. Но лампочка не горела белым, ноутбук не работал. Гудение обретало форму. В его рокоте проявились тягучие ноты, а вскоре гул превратился в жужжание, словно под кроватью завелись мухи.
Луч придал полу золотистый оттенок. Свет разогнал тень, и комната озарилась сиянием, пульсирующим в ритме сердца. Ритм убыстрялся, точно хозяин сердца с шага перешел на бег. Вздумай, кто посмотреть на свет, у него бы зарябило в глазах.
Из-под кровати вылетели жуки. Из-за фосфоресцирующих брюшек они походили на светлячков, но в природе не встречалось подобных им экземпляров. Жуки кружились по комнате, исполняя ритуальный танец. Метались по сторонам, пока один из них не заметил девушку, спящую у окна. Вспыхнув ярче обычного, он подал знак товарищам, и те ринулись на зов.
Жуки собрались рядом с Евой. Их нестройные ряды сложились в фигуру, в которой можно было различить ноги, руки, туловище и даже голову - жуки приняли вид светящегося человека. Он протянул руку к Еве и коснулся ее щеки. Из сердцевины роя раздался шепот. Казалось, он преодолевал огромное расстояние и миллионы лет, чтобы добраться до этой комнаты.
— Ева, — позвал голос, судя по тембру принадлежащий женщине.
Веки Евы дрогнули, но она все еще пребывала во власти сна. Силы стремительно покидали существо. Фигура распадалась на части. Жуки как листья с деревьев по осени опадали на пол и угасали. Их тела превращались в пепел, а он в свою очередь растворялся в темноте, становясь ее неотъемлемой частью.
Ева вздрогнула и проснулась. Во сне почудилось, будто ее звали по имени. Она окинула взглядом комнату, но спальня выглядела как обычно.
Утром Еве по неясной причине хотелось быть доброй и милой ко всем без исключения. Она спустилась вниз и, не застав никого в столовой, прошла на кухню. С недавних пор ее страх перед Виталиком исчез. Месяц прожив с ним под одной крышей, она уяснила: он безобиден, как новорожденный котенок. Отныне среди ее чувств к нему преобладала жалость. Над ним постоянно издевались. Даже Макс не упускал случая подколоть брата. Вот Виталик и растолстел, заедая обиду и унижение.
Ева придвинула стул и села напротив парня, так чтобы между ними находился стол.
— Тебе не надоело вечно сидеть здесь?
– спросила она, подперев щеку рукой.
— Я занят делом, — прочавкал Виталик. И во время разговора он не отрывался от еды.
— По-твоему, это важное дело, — она брезгливо приподняла со стола обертку от гамбургера.
– Есть более интересные занятия. Уж поверь мне.
— Если я не буду кушать, то не смогу контролировать себя, — заявил Виталик.
Еве посчастливилось напасть на золотую жилу. У Виталика можно было спросить все, что угодно и кто знает: вдруг он скажет правду?