День греха

Браун Сандра

Ее неловкие попытки привели к тому, что ткань запутывала ее все больше. Реми хотела закричать, но сетка попала в рот, что еще больше увеличило панику.

– Подождите. Сейчас я ее сниму. Глаза Реми были открыты, но, то ли она еще не вышла из ночного кошмара, то ли еще почему, когда Берк наклонился над ней и стал снимать сетку, Реми начала сопротивляться и бороться с ним, вертеть головой; ударила Берка левой рукой, а правую упрямо дергала из крепкого металлического браслета. Берк закинул правую ногу, прижал Реми к кровати, чтобы

она не смогла пинать его. Она снова закричала, но вместо крика сквозь сетку вырвался лишь хрип.

– Да успокойтесь же, ради Бога! – рявкнул он. – Я хочу помочь.

Наконец ему удалось сдернуть с нее сетку, но порванные куски остались на теле и лице Реми, как паутина. Реми стала стряхивать их с себя. Дышала она тяжело и прерывисто.

– Все в порядке, – мягко сказал он. – Все прошло.

Он потянулся, чтобы убрать волосы, упавшие ей на лицо, но она отпихнула его руку.

– Не трогайте меня!

– Успокойтесь. На вас упала москитная сетка. Вот и все. – Она отупело смотрела на него, стараясь успокоиться. – Дать попить?

Она кивнула. Накануне она поставила стакан с водой на шаткий трехногий столик у кровати. Берк перегнулся через нее.

– Сесть можете?

Она приподнялась на локте и залпом выпила воду.

По жестяной крыше по-прежнему молотил дождь, в окна лился грязноватый лунный свет.

Когда трое мужчин в лодке уплыли, он еще с полчаса стоял у двери, настороженно вглядываясь в даль. Не то чтобы они внушили ему какие-то опасения, нет. Кажется, они действительно всего лишь разыскивали священника, которого спасли от смерти на болоте, а он возьми да исчезни со свадебной церемонии. Но Берк предпочел переосторожничать: не стал снова зажигать лампу. Он стоял на своем посту до тех пор, пока не убедился, что они больше не вернутся.

Наконец он решил, что можно укладываться спать. Снова пристегнул ее к себе наручниками, и снова это вызвало взрыв возмущения. Он хмуро заявил ей, что она снова может попытаться убежать, раз лодка починена. Сейчас, после ее ночного кошмара, Берк ощущал себя последней скотиной за то, что сковал ее, особенно потому, что чувствовал: он хотел спать с ней рядом не только из осторожности.

Реми пила так жадно, что из уголков рта стекала вода. Он поставил пустой стакан обратно на столик.

– Теперь лучше?

Она снова молча кивнула.

Он смотрел на ее брови, скулы, нос, губы. Поколебавшись мгновение, провел пальцем по ее подбородку, нижней губе. Палец стал мокрым.

– Я больше не собираюсь пинать вас ногами, Бейзил.

Очевидно, от сжигавшего его желания, он слегка отупел.

– А?

Реми неловко повернулась, и он понял, что его нога по-прежнему прижимает ее к кровати. Ее бедра были плотно притиснуты к его паху. Лежим, как любовники, мелькнуло у него в голове. Берк не отрывал глаз от ее губ. Снова коснулся их пальцем. Губы были влажными и невероятно мягкими.

– Нет, Бейзил. Пожалуйста.

Глава 33

Она

прошептала эти слова очень тихо, но от этого они не стали менее понятными. Ее просьба удержала его по крайней мере от шести смертных грехов. Правда, он проявил столько выдержки, сколько иному хватило бы на всю жизнь. Берк убрал ногу. На мгновение отчаяние буквально парализовало его. Но тут он заметил, что Реми растирает левой рукой правое запястье.

– Больно?

– Немного.

– Вы слишком сильно дергали. Я из-за этого проснулся. Достать из аптечки какое-нибудь растирание?

Вот он какой положительный. Послушался, отодвинулся, так еще и медицинскую помощь готов оказать. Вполне может претендовать на медаль «За доблесть» и на премию «Душка года».

– Если вас беспокоит мое запястье, лучше расстегните наручник.

– Нет.

– Пожалуйста.

– Нет. Даже не просите.

Нет, не видать ему премии.

Они лежали так близко, что он слышал ее дыхание. Желание не хотело подчиняться рассудку. Однако между ними были непреодолимые барьеры, прочнее стальной двери. И едва ли не главным препятствием Берк считал ее слова: «Нет, Бейзил». Он хоть и похититель, но не насильник.

К тому же она была чужой женой. Конечно, сейчас супружеская измена грехом вроде не считается. Если бы за это забивали камнями, как в прежние времена, то на всех бы камней не хватило. Так что, какой там грех – грешок.

Но даже если оставить в стороне религиозный аспект, остается еще и моральный. Берк не хотел опускаться до уровня Барбары и ее футбольного тренера. И в любом случае: женщина сказала «нет», о чем еще можно рассуждать? Берк решительно приказал себе выбросить эти мысли из головы и спать.

Он лежал очень долго, сна не было ни в одном глазу. Она, кажется, тоже не могла уснуть. Берк не расположен был сейчас болтать, но он боялся, что, если не нарушит напряженного молчания, у него челюсть треснет от натуги.

– Вам приснился кошмар?

– Не совсем, – ответила она. – Скорее… Хотя, пожалуй, да, это можно назвать кошмаром.

– Страх задохнуться?

Он почувствовал, как она кивнула.

Догадаться об этом было нетрудно.

– Чем это вызвано?

Она молчала очень долго, он решил, что ответа не дождется. И вдруг она заговорила, слегка запинаясь:

– Мне было двенадцать лет. Он был одним из постоянных клиентов Анджелы. Я с раннего возраста знала, что, когда в дом приходят мужчины, я должна сидеть тихо. Не плакать. Не капризничать. Ни о чем не просить и не привлекать к себе внимания. Я старалась быть по возможности незаметной, сначала – боясь наказания, потом – боясь быть замеченной. Я искренне мечтала стать невидимкой.

Но этот не давал мне прохода. Он дразнил меня, отпускал замечания, которых я сначала не понимала, а потом стала понимать слишком хорошо.