День греха
Шрифт:
Однажды ночью она привела его с собой. Было очень поздно, я уже спала, но их смех меня разбудил. Они были, конечно же, накачаны, и продолжали свои игрища, не обращая на меня внимания. Через какое-то время они утихли, и я снова заснула.
Не знаю, сколько прошло времени. Проснись я хоть чуточку раньше, я сумела бы убежать от него. Но, когда я открыла глаза, он уже был на мне и закинул мне руки за голову. На мне были трусики и маечка. Рубашку он задрал мне на лицо.
Берк закрыл глаза. Он не шевелился.
Помолчав,
– Я к тому времени уже начала развиваться. Грудь и все такое… Он шептал ужасные вещи. Изо рта у него отвратительно пахло, он меня щипал, я не могла дышать. Он полез мне под… В общем, мне было очень больно. Я старалась высвободиться, но лицо было закрыто, и я не могла дышать.
Она тяжело задышала и положила левую руку на грудь. Вновь накатившая паника скоро утихла.
– Проснулась Анджела и увидела, что он делает. Она подняла крик и выгнала его.
– Она сообщила в полицию? Его арестовали? Они одновременно повернули головы. Реми как-то странно посмотрела на него.
– Анджела рассердилась не на него. На меня. И отлупила за то, что я заманила ее дружка к себе в кровать.
– О Господи.
– Мне повезло, что она проснулась прежде, чем он сделал что-то ужасное. Но этот случай натолкнул ее на мысль, что мне уже пора работать. Я думаю, она полагала, что проституцией ребенок мог бы заработать больше, чем воровством. Мне она этого никогда не говорила, но я уверена, что она считала именно так. Я ловила на себе ее задумчивые взгляды.
После той ночи я стала ложиться в кровать с кухонным ножом. Двух ее приятелей я как следует полоснула, другим хватило одного вида ножа. Но я знала: кто-нибудь из них обязательно меня изнасилует, это вопрос времени.
А потом Анджела забеременела. Она была в дикой ярости: она сообразила только тогда, когда поздно было делать аборт. Она стала больше торговать наркотиками, ведь теперь не было заработка от танцев и от… другого. Когда родилась Фларра, она поручила мне заботиться о ребенке, а сама вернулась к работе. Таким образом, ее планам насчет меня не суждено было сбыться. Я была счастлива.
– Но неужели никто не вмешался? Существует же Общество по защите детей?
– К нам регулярно приходила женщина из социальной службы, – сухо подтвердила Реми. – Она покупала у Анджелы наркотики до тех пор, пока на службе не узнали и не выгнали ее. Замены так и не нашлось.
Берк прикрыл глаза рукой. Почти все его детство прошло без отца, но, насколько он помнил, проблемы в его жизни были такие: вовремя сделать уроки и содержать в относительном порядке свою половину комнаты, которую он делил с братом. Мать у них была ласковая и добрая, хотя ей, конечно, приходилось одной нелегко.
Реми же каждый день приходилось бороться за выживание. Ублюдок, пристававший к двенадцатилетней девочке, оставил ей в наследство ночной кошмар, патологический страх перед удушьем,
Хотя нет, не сходится. Она надевает платья с низким вырезом и наряды, подчеркивающие ее пышный бюст.
Опустив руку, он сел и посмотрел на Реми.
– Зачем вы рассказали мне все это? Хотели, чтобы я вас пожалел?
– Да. Но мне все равно, верите вы мне или нет.
– Главное, чтобы не приставал, верно?
– Идите к черту, – сердито буркнула она. В первый раз он услышал от нее ругательство, и его это отрезвило. Он верил ее рассказу. Он три раза видел, как она начинала психовать, если дело касалось ее груди. Да и вообще, разве такое выдумаешь? Слишком уж кошмарная история. Немного смягчившись, он спросил:
– Ну хорошо, зачем вы все-таки мне это рассказали?
– Потому что вы мужчина, сковавший меня наручниками, – парировала она. – Я уже была жертвой. И мне это не нравилось. Я не хочу быть вашей жертвой, мистер Бейзил.
– Я вас обидел?
– Обидел? – Она недоверчиво рассмеялась. – Вы что, ничего не понимаете? Для опытного полицейского вы что-то не больно сообразительны. Да, вы меня не били, не насиловали, не морили голодом. Но неужели вы всерьез думаете, что такой брезгливый человек, как Пинки, возьмет меня назад?
– А почему, черт побери, вы хотите, чтобы он взял вас назад? – заорал он, разозлившись. – Вы у него в самом настоящем рабстве! Я и не знал, что такое существует в современном мире. Господи Боже, почему вы так хотите остаться с этим сукиным сыном?
– Вы думаете, я не пыталась убежать? – воскликнула она. – Пыталась. Один раз. Я накопила денег на автобусный билет. Да, мистер Бейзил, не смотрите на меня так. У меня нет собственных денег. Я получаю на мелкие расходы. Могу позволить себе купить апельсины на базаре, но не более того.
Я копила деньги несколько месяцев. Несколько раз таскала из бумажника Пинки, он не заметил. Моего тогдашнего телохранителя звали Лют Диски. Мне удалось ускользнуть от него в большом магазине.
Я добралась до Галвестона в Техасе. Нашла себе работу – ухаживать за растениями. Нашла недорогую комнату. Я совершала долгие прогулки по пляжу, наслаждаясь свободой, и строила планы, как вызову к себе Фларру и мы начнем новую жизнь. Это продолжалось четыре дня.
На пятый я увидела Пинки. Он шел мне навстречу по проходу между грядок с бегониями. Никогда не забуду выражения его лица. Он улыбался. Пинки похвалил меня за хитрость. Немногим, сказал он, удавалось обвести его вокруг пальца. Сказал, что я могу собой гордиться.
Я же была потрясена. Я ожидала вспышки ярости, а он спокойно сказал, что, если я больше не хочу быть его женой, он не станет меня удерживать. Если бы я только заикнулась, он отпустил бы меня. Раз мне нужна свобода, я могу ее получить.