День грифов
Шрифт:
Когда этот гигант увидел труп своего хозяина, у него опустились плечи, а руки судорожно вцепились в стол: то ли Марио искал себе опору, то ли просто пытался прийти в себя. Болан на секунду подумал, что он сейчас поднимет огромный стол со всем, что лежит на нем, и запустит им в стену... но тут огромные лапищи Марио вдруг как-то странно задрожали и исчезли за поясом спортивных брюк.
Бегающий взгляд «лейтенанта» дважды останавливался на Болане, а потом Марио закатил глаза к потолку и, помолчав некоторое время, спросил:
— Кто это сделал?
— Сначала
— Что почему? — прорычал горилла, еще быстрее завращав глазами.
— Почему понадобилось убивать Томми, — терпеливо объяснил Болан, словно он обращался к пятилетнему ребенку. — Кто хотел убрать его, Марио?
Гигант с отсутствующим видом подошел к стене рядом с сейфом и наотмашь ударил по ней кулаками. Казалось, вся мебель задрожала, даже люстра на потолке и та начала покачиваться из стороны в сторону. Марио на секунду повернулся на своих коротких ножках, чтобы еще раз взглянуть на Болана, а потом опять принялся лупить по стене, словно сумасшедший.
— Давай дальше, если тебе от этого легче, — жестко произнес Болан, — но я не думаю, чтобы Томми это было приятно.
После этих слов Куба повернулся, и в первый раз с тех пор, как он вошел в комнату, его глаза перестали бегать.
— Какого черта вы здесь делаете? — довольно спокойно спросил он.
— Меня послали, чтобы присмотреть за игрой. Но, похоже, я опоздал на поезд.
— Может быть, да, а может быть, и нет, — сказал Марио, который заметно начал выходить из себя. — Вы когда приехали?
— Пошел к черту, Марио, — холодно ответил Болан. — Уж не сошел ли ты с ума? Не пытайся пришить мне этот труп.
Болан должен был опасаться этой огромной обезьяны, потому что Марио, когда он того хотел, двигался с поразительной быстротой. Вот и сейчас он неожиданно бросился на Болана, вытянув руки вперед, и попытался схватить его за горло. Палач предвидел этот бросок: его пальцы глубоко вошли в орбиты глаз Марио и одновременно Мак ударил его коленом в низ живота.
У выносливости есть свои пределы — глаза и низ живота очень болезненные места, кому бы вы ни нанесли удар. Гора мышц тут же рухнула на пол, сначала взвыв, потом зарычав и наконец тяжело вздохнув. Только после этого он успокоился.
Болан привел в порядок свой пятисотдолларовый костюм, поправил тонкий шелковый платок, повязанный вокруг шеи, и буркнул:
— Говнюк несчастный!
Выйдя за дверь, Мак позвал на помощь. Сонни «Землемер» и тот парень, который охранял входную дверь, появились одновременно, словно они стояли рядом и ждали приказа.
— Уберите это свинство! — прорычал Болан. — А когда здесь все засияет, зайдите за мной. Я буду у Ларри «Торгаша».
И, не дожидаясь реакции охранников, Мак быстро пошел по лестнице на второй этаж.
Апартаменты были закрыты на ключ. Болан достал небольшую отмычку, секунду повозился с замком и бесшумно открыл дверь.
В комнате Ларри все существенно отличалось от запустения, царившего в доме. Здесь стояла дорогая кожаная мебель, вдоль стен тянулись полки, уставленные книгами,
Ларри «Торгаш» развалился в огромном кожаном кресле с откидной спинкой, придвинутом к окну. Он разговаривал по телефону. Услышав шаги, Ларри резким движением приподнял спинку своего кресла, увидел вошедшего и, выронив телефонный аппарат из рук, тут же вскочил на ноги.
Болан приоткрыл полу пиджака, показав, что он вооружен, и иронично произнес:
— Ну, ну...
Вайнтрауб застыл в странной позе на полусогнутых ногах.
— Что вы предпочитаете? — промямлил он.
— Право выбора я оставляю вам, — с сочувствием произнес Болан.
Не сводя акульих глаз с Мака, «Торгаш» упал в кресло.
Не случайно он давно приобрел репутацию лучшего специалиста по деловым переговорам: умело обращая законы в свою пользу, он практически разорял свои жертвы. Да, Ларри был личностью значительной и внешне довольно приятной. Подтянутый, сухой, жилистый, он выглядел лет на сорок, и в нем чувствовалась большая скрытая энергия, которая особенно проявлялась в движениях его небольших хитрых глаз.
— Кто вы такой? — спросил он достаточно жестко.
Болан подошел к нему и молча протянул свою карточку. Человек-акула бросил на нее быстрый взгляд, поднял с пола телефонную трубку и бросил в нее:
— Я вам перезвоню.
Повесив трубку, он внимательно уставился на Мака, словно пытаясь оценить его, а потом начал медленно набирать номер.
— Вы не очень рассердитесь, если я позвоню, чтобы проверить вашу личность? — спросил он, внимательно рассматривая пластиковую карточку.
— Да, да, пожалуйста, — любезно произнес Болан. — Это вполне разумная предосторожность.
Ларри хмыкнул и положил трубку.
— Будем считать, что это уже сделано! Я должен был догадаться о том, кто вы такой по тому, как вы вошли ко мне. У вас, без сомнения, железные нервы.
— Почему железные? — поддерживая светскую беседу, спросил Мак Болан.
— Надо быть очень храбрым, когда действуешь на чужой территории, Фрэнки, — мирно объяснил «Торгаш». — Если бы я был на вашем месте, то мне нужно было бы очень много заплатить... И то я бы не согласился сунуться сюда.
— Нервы здесь совершенно ни при чем, — заметил Болан. — Я выполняю только свой долг. Верните мне мою карточку.
Ларри протянул ему карточку, и Мак аккуратно спрятал ее в портмоне.
— А о каком долге вы говорите? — ухмыльнулся Ларри. — Я не могу заставить себя относиться к вам серьезно. Да, да, к вам, освистанным героям. Вами больше не восхищаются и никто вас не боится. Так чего вам не сидится дома? Мы прекрасно обходимся и без вас.
Вайнтрауб, как можно было предположить, не был кровным членом братства, поэтому этика и протокол, регламентирующие поведение мафиози в таких случаях, не являлись для него обязательными. Значит, Болану не оставалось ничего, кроме как по-другому заставить его уважать себя.