День исповеди
Шрифт:
Дэнни выбрался из кресла на пол, его ноги в лубках из голубого стеклопластика неловко торчали в стороны. Перед ним громоздилась большая куча скомканных газет. На верхушку этой кучи он положил последнюю из восьми пропитанных смесью оливкового масла и рома скрученных тряпок, которые расположил на расстоянии примерно восьми дюймов одна от другой прямо перед жерлом большого воздухозаборника единой вентиляционной системы Ватиканских музеев.
«Ура! — мысленно воскликнул Дэнни. — Ура! Готов убивать!»
Морские пехотинцы присвоили себе боевой клич древних кельтов. Он был в равной степени воодушевляющим
— Ура! — выдохнул он себе под нос, закончив подготовку, и оглянулся на Елену, которая стояла возле умывальника для рабочих, держа в руке помятое ведро, наполненное мокрой ветошью. — Готовы?
Она кивнула.
— Хорошо.
Взглянув на часы, Дэнни чиркнул спичкой и поджег одну за другой несколько тряпок. Они мгновенно занялись, выбросив облако бурого маслянистого дыма, и подожгли газеты. Протянув руку влево, Дэнни подхватил еще несколько газет и бросил поверх загоревшихся. Через несколько секунд в машинном помещении образовался огненный ад.
— Пора! — скомандовал Дэнни.
Елена подскочила к нему. Морщась от жара и пламени, они принялись выхватывать мокрые тряпки из ведра и кидать их одну за другой поверх пламени.
Огонь почти сразу погас. Но повалили густые клубы серо-бурого дыма, не расходившегося по комнате, а уплывавшего в вентиляционную систему. Удовлетворенный результатом, Дэнни отполз от костра, и Елена помогла ему забраться в кресло. Устроившись на месте, Дэнни оглянулся на нее.
— Поехали дальше! — сказал он.
149
Гарри стоял в глубокой тени под соснами немного юго-западнее Музея экипажей и ждал, пока проедет электрокар садовника. Когда машина удалилась, он вышел из укрытия и, ругаясь сквозь зубы, продолжил борьбу с заевшей молнией поясной сумки. В конце концов ему удалось ее расстегнуть и вынуть один из пластиковых пакетиков. Открыв его, он достал пропитанный горючей смесью скрученный фитиль, а пакет закрыл и вновь убрал в сумку.
Вдалеке, подле собора Святого Петра, Гарри разглядел двоих одетых в белые рубашки патрульных, шедших по дороге от него в сторону Ufficio Centrale di Vigilanza — управления полиции Ватикана, отделенного от папского железнодорожного вокзала самое большее сотней ярдов.
— Господи… — произнес он вслух и, быстро опустившись на колени, сгреб в большую кучу осыпавшиеся сосновые иглы, сунул вниз свернутую тряпку и поджег.
Пламя занялось мгновенно и сразу охватило сухую, как порох, хвою. Сосчитав до пяти, Гарри принялся поспешно кидать в огонь новые и новые пригоршни хвои. Пламя сразу же опало, и повалил дым. Когда же язычки пламени появились вновь, он засыпал их несколькими кучками мокрых листьев, которые набрал под свежеполитыми кустами.
В этот момент до него со стороны Ватиканских музеев донеслись первые завывания сирен пожарной сигнализации. Кинув на огонь последнюю пригоршню листьев и увидев, как над ней закурился дым, Гарри огляделся по сторонам и быстро направился вверх по холму, туда, где проходила дорожка под громким названием Центральный лесной проспект.
Ожидая, пока лифт остановится, Елена растерянно глядела вперед. Она старалась не слушать завывания сирен,
— Пошли! — скомандовал Дэнни, и она поспешно выкатила кресло в коридор.
И сразу они оказались среди бегущих перепуганных туристов, подгоняемых охранниками в белых рубашках.
— К двери в дальнем конце, — сказал Дэнни.
— Хорошо, — отозвалась Елена.
Она катила кресло через толпу испуганных людей и все сгущавшиеся облака дыма и чувствовала, как от ощущения опасности ей в кровь выплеснулась новая порция придающего силы адреналина. Внезапно, без всякой причины, она подумала о Гарри и о том, как он, не говоря ни слова, посмотрел на нее, когда темной ночью выходил вместе с Геркулесом из квартиры. В этом взгляде она прочла не озабоченность предстоящим, не страх, а любовь. Сильную, даже глубокую; Елена не могла бы описать то, как восприняла этот взгляд, но твердо знала, что это действительно была любовь, любовь к ней, и что она будет чувствовать эту любовь всю оставшуюся жизнь, что бы с ней ни случилось и где бы она ни оказалась.
— Туда! — бросил Дэнни.
Резкость его голоса сразу заставила Елену вернуться к действительности. Они направились в указанном направлении, отчаянно протискиваясь через людской поток в направлении внутреннего двора; вой сирен заглушал крики людей, стремившихся, как и они, выбежать из здания через многочисленные двери. Она увидела, как Дэнни открыл сумку, вынул оттуда еще три промасленные тряпки, три «книжечки» спичек — под их крышки Дэнни вставил сигареты с оторванными фильтрами, которые должны были сыграть роль запалов, и вновь плотно закрыл крышки, чтобы сигареты не вывалились.
— Туда. — Теперь он указывал на три больших мусорных контейнера, стоявших в двадцати футах один от другого.
Дым уже валил из всех открытых окон и дверей. И повсюду метались и вопили испуганные, растерянные люди, стремившиеся вырваться наружу.
Зажав спичечные «книжки» в промасленных пальцах, Дэнни аккуратно вставил каждую в свернутые тряпки.
— Тормозим! — приказал он, когда они поравнялись с первым контейнером.
Елена повиновалась. Дэнни чиркнул спичкой, поднес огонек к первой сигарете, убедился, что табак затлел, и, украдкой оглянувшись, бросил свою дымовую гранату в мусорный бак.
— Отлично.
Они переместились ко второму баку и сделали то же самое. А потом повторили и у третьего.
Позади огонек первой сигареты добрался до спичек. Негромко фыркнув, они вспыхнули и подожгли тряпку, от которой сразу занялся сухой мусор в контейнере.
— Скорее назад, — рявкнул Дэнни, перекрыв воющую и трезвонящую сигнализацию.
Елена подкатила кресло к ближайшему открытому выходу, откуда продолжали выбегать люди и валил все более густой дым.
Они разглядели полдюжины облаченных в шлемы и прорезиненные комбинезоны и вооруженных топорами vigili delfuoco — ватиканских пожарных; те бежали по крыше, пытаясь отыскать выбивающиеся из-под кровли языки пламени. Это означало, что источник дыма пока не обнаружен. Но вдруг один из пожарных остановился, протянул руку и что-то прокричал. Остальные тоже застыли и уставились в ту же сторону. Это значило, что мусор в остальных контейнерах тоже загорелся.