День Луны
Шрифт:
У него не двигались колеса. Увидев незнакомца, ребенок замер. Борисов улыбнулся ему.
— Не работает? — сочувственно спросил он.
— Не лаботает, — ответил мальчик.
— Давай его сюда, — наклонился к паровозику полковник, — я постараюсь его починить.
— Нет, — сказал ребенок, заслоняя свою игрушку.
— Почему? — удивился Борисов.
— Папа сказал, что сам починит. Приедет и починит, — убежденно сказал ребенок, глядя в глаза незнакомцу. Из другой комнаты появилась миловидная женщина лет тридцати. Она была в очках,
— Славик, иди играй в другой комнате, — строго сказала она и, уже обращаясь к полковнику, предложила: — Проходите в комнату.
Полковник прошел в столовую. Обычная комната. Типовая мебель. Чуть больше обычного книг. Он сел на стул, стоявший у стола.
Женщина села рядом.
— Что случилось? — спокойно спросила она. Но было видно, что спокойствие дается ей с трудом.
— Пока ничего. Я приехал с вами просто поговорить.
— Не нужно меня обманывать, — сказала женщина, — я все знаю. И про смерть Кости Буркалова, и про ранение подполковника Ваганова, и про моего мужа — майора Сизова.
Я все знаю.
— Интересно, что вам рассказали? — пожал плечами Борисов. — Я пока еще ничего не знаю.
— Мне все рассказали.
— Может, вы и мне расскажете, что именно вам рассказали? Я не представился, извините.
Полковник Борисов из особого отдела.
— Да, — кивнула жена, — мне все сообщили. Он сбежал вместе с террористами.
— Кто вам сказал такую глупость?
— Люди говорят…
— Глупости говорят, сплетни всякие, а вы слушаете. Светлана Владимировна, это все пока не установлено. Мы ничего точно не знаем.
На месте нападения на колонну действительно не найдено тело майора Сизова. Ни убитого, ни раненого. Но мы не исходим из худшего.
Может, он еще жив и просто захвачен террористами. Пока мы ведем его поиски.
— Я знала, — сказала вдруг женщина, — я знала, что все так и будет.
— Что вы имеете в виду? — опешил Борисов.
— В последнее время у нас не ладилось — Все как-то наперекосяк пошло. У меня ведь в Воронеже хорошая работа была, меня завучем сделали, на директора выдвинуть хотели. А он решил переводиться в эту проклятую лабораторию. Я его столько отговаривала. Ну вот и отговорила.
Она сняла очки и вдруг, наклонившись над столом, громко заголосила, словно теперь наконец осознавая, что именно произошло. Вбежала испуганная дочка, пытавшаяся успокоить мать. Появился со своим паровозиком маленький Славик.
— Не нужно, — старался успокоить ее Борисов, — не нужно пугать детей.
— Да-да, конечно, — сказала она, торопливо надевая очки, — извините, извините меня.
Девочка принесла стакан воды, и мать залпом выпила воду, оставив стакан на столе.
— Скажите, пожалуйста, Светлана Владимировна, не появились ли в последнее время у вашего мужа новые друзья? — спросил Борисов.
— Нет, — удивилась она, — он только с Костей Буркаловым очень подружился. Но мы ведь здесь вместе живем, соседи были. — Она так и сказала
— Я не имею в виду — с работы. Может, у него в Москве появились какие-то новые друзья, знакомые? — уточнял Борисов.
— Нет, — покачала головой женщина, — может, и были, но я не знаю. Он ведь никогда мне про свою службу не рассказывал. Отшучивался все, говорил: нельзя, мол, рассказывать, государственная тайна. Нет, никого из его друзей я не знала.
— Вы не замечали ничего необычного за последние несколько дней? — настаивал Борисов. — Извините, что я спрашиваю. Но, может, кто-то звонил к вам домой или приходил?
Может, ему угрожали или он был чем-то расстроен?
— Никто не звонил и не приходил. Просто настроение в последние дни у него было не особенно хорошее. Не знаю, что на меня нашло, но мы все время спорили. Я ведь не хотела из Воронежа уезжать. И здесь несколько месяцев без работы была, пока не взяли в начальные классы. А я ведь преподаватель истории, могу так и квалификацию свою потерять. Впрочем, какое это сейчас имеет значение!
— Для нас имеет значение все, — возразил Борисов. — Попытайтесь вспомнить, как именно сегодня утром он уходил на работу.
— А я этого не знаю, — улыбнулась сквозь слезы женщина, — он еще вчера с вечера со мной попрощался. Уехал сегодня утром на работу в пять часов. Мы все еще спали. Он обычно сам готовил себе завтрак и уезжал. Сегодня ведь воскресенье, дочке в школу не надо. Да и у меня выходной. Поэтому его никто и не провожал.
— Ясно, — поднялся Борисов. Он понял, что ничего больше узнать не удастся. — Извините за беспокойство, Светлана Владимировна.
Он уже выходил из квартиры, когда она робко дотронулась до его плеча.
— Извините. Как вы думаете, он… он… еще живой? — Она нервничала, кусая губы от волнения. В этот момент к ней подбежал маленький Славик со своим паровозиком. Борисов, увидев ребенка, наклонился к нему.
— А паровозик твой все равно нужно починить, — сказал он на прощание и, уже обращаясь к несчастной женщине, добавил: — Не могу сказать ничего определенного, но думаю, что живой.
— Он их предал? — задала тогда второй вопрос супруга Сизова, уже более твердым и решительным голосом. Борисов вздохнул. Потом неожиданно спросил:
— Сколько лет вы женаты, Светлана Владимировна?
— Одиннадцать, — не поняла, почему он спрашивает, женщина.
— За столько лет вы наверняка узнали его лучше меня. Как вы думаете, он мог предать своих товарищей? — И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, он повернулся и начал спускаться по лестнице. И тогда сверху раздался ее громкий голос.
— Нет! — кричала она. — Вы слышите меня? Нет!
Борисов вышел во двор, прошел к своему автомобилю. Там его уже ждал Кругов.
— Просили вам передать, — сказал он, — одного раненого террориста нашли в больнице.