День Луны
Шрифт:
— Это очень рискованно, — попытался остановить их Дмитриев.
— У нас нет другого выхода, — твердо сказал Лодынин, выходя первым. За ним вышли Зароков, Лебедев, Солнцев. В этот момент зазвонил телефон, и поднявший трубку Дмитриев крикнул уходящему Зарокову:
— Привезли вашу форму, генерал.
Зароков только махнул рукой в ответ. Лодынин, чуть поотстав, вдруг протянул ему руку, широко улыбаясь.
— Извините меня, Георгий Александрович, — сказал он, — я, кажется, там немного погорячился. Я всегда очень уважал вас как порядочного офицера и человека.
Смущенный,
По предложению самого Аркадия Александровича, находящиеся в депутатской комнате люди разделились на две группы. В первую входили Абуладзе, Седой, Карина, Константин и трое летчиков. Они прошли через все поле, чувствуя на своих затылках прицелы десятков снайперов. Прошли к самолету и медленно в него поднялись. Абуладзе, поднимавшийся впереди Седого, ничего не спрашивал и ничего не говорил. Только сжимал капсулу, отданную ему Аркадием Александровичем. Он узнал в одном из летчиков командира спецназа ГРУ Комарова и испугался, что его узнает и Седой. Но, вспомнив, сколько прошло лет, и увидев, как Седой равнодушно скользнул взглядом по Комарову, Абуладзе успокоился. Может, он его действительно не узнал? Комаров все время сохранял бесстрастное выражение лица.
Вторая группа состояла из самого Майского, Бармина и Эдика. Они двигались еще медленнее, чем первая группа, и также чувствовали на своих затылках прицелы снайперских винтовок окруживших летное поле сотрудников ФСБ и ГРУ. Они подходили к самолету почти одновременно с генералами.
В этот момент Савченко, один из помощников Лося, обеспокоенный долгим молчанием своего шефа, подошел к микроавтобусу, заглядывая внутрь. И почти сразу был сбит на землю, прижат и скован наручниками. Второй офицер милиции, сидевший в машине, не успел даже понять, что происходит. Просто открылась дверь, его выволокли, и через мгновение на руках защелкнулись наручники.
Стоявший у трапа Майский ждал подходивших генералов. Летчики уже прошли на свои места. За их спинами встал Константин. Майский сделал знак рукой, чтобы Абуладзе спускался вниз. Полковник взглянул на Седого.
— Прощай, — сказал он, — может, больше не увидимся.
Абуладзе вглядывался в лица генералов, различал знакомые фигуры. Кто из них? Кто? — тревожно билась в голове одна и та же мысль.
Увидев генералов, Майский расплылся в улыбке. Шагнул вперед, держа в руках вторую капсулу.
Абуладзе напряженно ждал, кому именно он ее отдаст. И Майский протянул ее… генералу Лодынину. Тот спокойно взял капсулу.
— Посмотрите, — передал он ее Лебедеву.
Тот, посмотрев, кивнул головой:
— Это та самая, — и, в свою очередь, передал ее Солнцеву. Майский оглянулся. Он явно кого-то ждал.
Кажется, Лодынин понял его состояние.
— Вы закончили? — спросил он насмешливо.
Майский уже явно оглядывался по сторонам. Он не мог понять, что происходит. По намеченному сценарию, сейчас к самолету должна была подъехать автомашина с сотрудниками милиции, которые бы на глазах у всех вытащили майора Сизова, унося
Это был четко продуманный во всех деталях план. В тот момент, когда он будет говорить с генералами, на площадь выедет автомобиль с переодетыми сотрудниками милиции.
Разумеется, автомобиль никто не будет останавливать, и он, благополучно доехав до самолета, покажет, кто сидит в машине. Лось уже сделал даже пропуск для машины милиции с разрешением въезжать внутрь аэропорта. Но машины нигде не было.
Абуладзе напряженно следил за происходящим. Он вдруг заметил умоляющее лицо Майского. Аркадий Александрович обводил взглядом всех четверых, словно прося защиты у своего неведомого покровителя.
— Давайте вторую капсулу, — громко предложил генерал Зароков. Абуладзе уже собирался протянуть капсулу, когда раздались крики со стороны депутатской комнаты. По балкону бежал Моряк, которого преследовали сразу несколько человек. Он явно торопился. Но пока никто не стрелял. Увидев его, Майский все понял. Машины не будет, розыгрыш с подставкой Сизова не получился. Он еще раз посмотрел на лица генералов. И, видимо, нашел там то, что искал.
— Улетаем, — сказал он, обращаясь к своим помощникам. Абуладзе хотел шагнуть к Лодынину, когда Майский вдруг задержал его.
— Нет, — твердо сказал он, — вы полетите с нами.
— Мы так не договаривались, — вмешался Лодынин.
— Он полетит с нами, — закричал Майский, — иначе мы взорвем третью капсулу! Быстро в самолет! Быстро!
— Я полечу, — сказал Абуладзе, кивнув на прощание Лодынину, и первым начал подниматься обратно в самолет. Майский поднимался следом за полковником. Путь к отступлению прикрывали Бармин и Эдик с автоматами в руках. Абуладзе был уже почти у самого люка, когда Лодынин показал ему четыре пальца.
И сделал вопрошающий жест. В ответ Абуладзе показал ему указательный палец, вытянув правую руку. И вошел в самолет. Они поняли друг друга без слов. Лодынин спрашивал: почему ни один из четырех генералов не улетал вместе с террористами? Может быть, они ошибались в отношении четверки? На что Абуладзе уверенно показал жестом цифру «один». Он по-прежнему был убежден, что один из оставшихся генералов был иудой. Просто этому иуде сейчас не нужно было никуда вылетать. Очевидно, он снова оказался умнее, чем они думали. И продумал лучший вариант своего ухода, чем простое предательство на глазах у всех.
Самолет развернулся и медленно поехал в сторону взлетной полосы. Выскочивший на летное поле Моряк бежал за самолетом изо всех сил.
— Подождите меня! — кричал он. — Я тоже лечу с вами! Подождите меня! — Он с отчаянием видел, как самолет удаляется все дальше и дальше и уже сознавал, что ему никогда не догнать свою мечту. Сзади уже с ревом сирен неслись машины ФСБ. Моряк остановился. Его мечта улетала впереди, а он остался стоять на этом летном поле. — Нет! — закричал он, доставая пистолет. Больше он ничего не замечал вокруг, стреляя во все стороны. Короткая автоматная очередь положила конец его мучениям.