День мертвеца
Шрифт:
Мы выехали с площади уже в шестом часу. Стоял конец октября, и в пасмурный день небо казалось почти черным.
За пределами площади Сарн оказался уродливым городишкой. Заведения с вывесками вроде «Ремесла горной страны Карла» уступили место другим, таким как «Первый национальный банк» и «Электротовары Рейнольдса». Чем дальше я отъезжала от площади, тем чаще замечала магазины и вовсе без вывесок, встретились даже заколоченные витрины. Движения почти не наблюдалось. Это была приватная территория Сарна, для своих, для местных.
Мэр сказал мне, что туристский сезон закончится,
Я была раздражена и впустую потраченным временем, и долгой напрасной дорогой. Однако не совсем потеряла надежду, а когда в пяти кварталах от площади ощутила безошибочный импульс, почувствовала себя почти счастливой. Это находилось от меня слева, на расстоянии шести ярдов.
– Недавно?
– спросил Толливер, заметив, как я дернула головой.
Я всегда оглядываюсь, хотя и не могу увидеть это глазами.
– Совсем недавно.
Мы не проезжали мимо кладбища, и у меня не было ощущения забальзамированного трупа, указывавшего на близость похоронного бюро. Импульс, который привлек мое внимание, был слишком свежим и сильным.
Они хотят, чтобы их обнаружили, знаете ли.
Вместо того чтобы ехать прямо, к мотелю, я свернула налево, следуя за мысленным «запахом». Остановилась на парковке возле маленькой автозаправки. Голова моя снова непроизвольно дернулась, и я прислушалась к зову, доносящемуся из заросшей лужайки на другой стороне улицы. Я говорю «запах» и «зов», но вряд ли эти слова раскрывают природу моих ощущений.
Я посмотрела на здание на лужайке. Судя по тому, что я прочла на полуразвалившейся вывеске, некогда здесь была прачечная самообслуживания. Должно быть, несколько лет назад здание наполовину сгорело.
– Там, - сказала я Толливеру.
– Хочешь, чтобы я посмотрел?
– Нет. Я позвоню Брэнскому, когда войду в номер.
Мы улыбнулись друг другу. То был лучший способ подтвердить мой bona fides [1] . Толливер одобрительно кивнул.
Я снова выехала на дорогу. Мы добрались до мотеля и получили ключи от наших номеров. Излишней застенчивостью мы не страдаем, просто нам необходимо отдыхать друг от друга: невозможно целый день находиться вдвоем. Потому мы с братом берем отдельные номера.
1
Юридический термин, соответствующий русскому понятию «добросовестность» (лат.). (Здесь и далее прим. перев.)
Моя комната была такой же, как и все остальные, в которых я спала последние несколько лет. На кровати - зеленое пикейное покрывало, на стене - картина с изображением какого-то европейского моста. За исключением этих мелких деталей, я могла бы находиться сейчас в любом другом дешевом американском мотеле. Слава богу, тут было чисто.
Я вынула косметические принадлежности и отнесла их в маленькую ванную. Уселась на кровать, положила на колени древний телефонный аппарат и стала просматривать список номеров местных
– Я подумала, вам следует это знать, - перебила я.
– Возле сгоревшего здания прачечной на Флорида-стрит, в пяти кварталах от площади, лежит мертвец по имени то ли Чесс, то ли Честер.
– Что?
Наступила долгая пауза. Харви Брэнском старался вникнуть в смысл моих слов.
– Даррил Чессвуд? Да ведь он сейчас в доме своей дочери. В прошлом году она выделила ему комнату, потому что он начал забывать, где живет. Как вы посмели такое сказать?!
Брэнском был полон праведного негодования.
– Да вот посмела, - ответила я и положила трубку на рычаг.
Город Сарн только что получил кое-что на халяву.
Я улеглась на скользкое зеленое покрывало и сложила руки на груди. Не надо было быть экстрасенсом, чтобы предсказать, что теперь произойдет. Шериф позвонит дочери Чессвуда. Та заглянет в комнату отца и увидит, что он ушел. Шериф, возможно, поедет на место сам, поскольку посылать с таким поручением помощника ему будет неудобно. Он найдет тело Даррила Чессвуда.
«Старик умер естественной смертью - от кровоизлияния в мозг», - подумала я.
Всегда приятно узнать, что человека не убили.
На следующее утро, когда мы с Толливером вошли в кафе возле мотеля, вся группа уже была там, в маленькой смежной комнате. Двери комнаты были открыты, так что нашего появления не могли не заметить. Грязные тарелки перед собравшимися, два незанятых стула, кофейник на столе - все указывало на то, что нас ждали. Толливер подтолкнул меня в бок, мы переглянулись.
– Слава богу, я наложила макияж. Обычно по утрам я себя этим не утруждаю.
– Было бы жеманством выбрать другой стол, поэтому я, с газетой под мышкой, вошла в распахнутые двери. Газету я купила в автомате.
Большой круглый стол занимал почти всю тесную комнату. Властители Сарна так уставились на нас, что я забеспокоилась: попыталась вспомнить, причесалась ли с утра. Впрочем, Толливер сказал бы мне, если б я вздумала выйти на улицу растрепанной. Волосы я стригу коротко - они у меня густые и кудрявые, и если бы я их отрастила, на голове у меня появился бы целый куст. Хорошо Толливеру: у него волосы прямые, поэтому временами он их отращивает и завязывает в хвост, а когда ему это надоедает, снова обрезает. В данный момент он носил короткую стрижку.
– Шериф, - сказала я, кивнув.
– Мистер Эдвардс, миссис Тиг, мистер Вейл. Как поживаете?
Толливер придвинул мне стул, и я села. То была показная вежливость. На публике он всегда проявляет ко мне повышенное уважение, чтобы народ почувствовал, с кем имеет дело. Иногда это срабатывает.
Официантка налила мне кофе, и я сделала первый глоток. С трудом оторвала взгляд от газеты, которую положила рядом с блюдцем. У меня плохая привычка: читать во время еды.
– Он там был, - сказал Харви Брэнском.