День Муравья
Шрифт:
Одна за другой поднимаются антенны, выражая одобрение. Потоп не смыл их решимости.
Один деист поворачивается к 103683-му и указывает ему на кокон от бабочки:
А ты должен отправиться в путь. Ради этого. Доведи этот поход до края мира. Так надо для миссии Меркурий.
Попробуй привести с собой пару Пальцев, — просит другой, — мы будем ухаживать за ними и посмотрим, смогут ли они размножаться в неволе.
Самый младший в группе, 24-й, просится в поход
Остальных мятежников удивляет такая кандидатура.
Почему, что не так в этом муравье? — спрашивает 103683-й.
Молодой 24-й не дает им ответить и упрашивает солдата взять его с собой в эту новую одиссею.
103683-й принимает это предложение и больше ни о чем не спрашивает. Запахи поблизости сообщают ему, что ничего особо страшного в этом 24-м нет. Он сам узнает во время путешествия, из-за какого «изъяна» над ним подтрунивают товарищи.
Но тут еще один мятежник просится в путешествие. Это 23-й, старший брат 24-го.
103683-й обнюхивает его и одобряет. Эти добровольцы будут для него желанными помощниками.
В поход выступят завтра утром с первыми лучами солнца. Два брата, 23-й и 24-й, просто должны ждать здесь.
63. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ МАК-ХАРИОСА
Профессор Максимилиан Мак-Хариос уверен: он слышал шум, там, в ногах своей кровати. Что-то разбудило его, он напряженно замер. Потом включил ночник и приподнялся. Сомнений нет: одеяло тряслось мелкой дрожью.
Но ученый такого уровня не позволит себя напугать. Встав на четвереньки, он полез под простыни головой вперед. Сначала он улыбнулся, его развеселило и заинтриговало то, что могло вызвать эти движения. Но когда ОНО напало на него, то, оказавшись в этой тряпичной пещере, он не успел даже защитить лицо.
Если бы в этот момент кто-то оказался в номере, он решил бы, что поверхность кровати так оживленно шевелится в ночь любви.
Но то была не ночь любви. То была ночь смерти.
64. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
Мутация: После аннексирования Тибета туда переселились китайские семьи, чтобы показать, что эта страна также населена китайцами. Но в Тибете трудно переносить атмосферное давление. С непривычки оно вызывает головокружения и отеки. Возникла психологическая загадка: китайские женщины оказались не способны там рожать, тогда как тибетские женщины без осложнений рожали в самых высокогорных деревнях. Все происходило так, будто тибетская земля отторгала пришельцев, органически непригодных для проживания на ней.
65.
На рассвете солдаты начинают собираться там, где когда-то были ворота номер 2, теперь от них осталась лишь куча раздавленных мокрых веточек.
Те, кому холодно, делают небольшую разминку. Другие точат мандибулы или вспоминают боевые приемы и военные хитрости.
Наконец над увеличивающейся численно армией поднимается солнце, сверкают кирасы. Все ликуют. Все понимают: наступает великий момент.
Появляется 103683-й. Многие узнают его и приветствуют. Рядом с ним два брата-мятежника. 24-й несет кокон бабочки, сквозь который смутно виднеется что-то темное.
Что в этом коконе? — спрашивает один воин.
Еда всего-навсего, — отвечает 24-й.
Появляются жуки-носороги. Пусть их осталось всего тридцать, они все равно производят впечатление! Все сгрудились и любуются ими вблизи. Все хотят увидеть, как те взлетают, но они объясняют, что делают это только тогда, когда это действительно необходимо. А пока они, как и все, будут передвигаться по земле.
Пересчитываются, подбадривают друг друга, поздравляют, подкрепляются. Распределяют медвяную росу и лапки утонувшей тли, собранные среди мусора. У муравьев ничего не пропадает. Поедают даже яйца мертвых нимф. Намокшие, как губки, куски мяса ходят по рядам, просушиваются, потом жадно поглощаются.
Как только покончили с этой холодной говядиной, настойчивый сигнал приказывает армии подравняться для марша. Вперед, в поход против Пальцев!
Отправление.
Муравьи продвигаются длинной процессией. Бел-о-кан направляет свою вооруженную руку на запад. Солнце лучится приятным теплом. Солдаты запевают древний пахучий гимн:
Солнце, наполни наши панцири, оживи наши натруженные мышцы. И объедини наши разрозненные мысли.
Вокруг подхватывают:
Мы все — пылинки солнца. Пусть искры осветят наши умы, и наши умы однажды тоже станут искрами света. Мы все — это теплота. Мы все — солнечные песчинки. Пусть Земля укажет нам путь! Мы пройдем ее вдоль и поперек и дойдем до самого края. Мы все — солнечные песчинки.
Наемные муравьи ponurines не знают слов. Они поддерживают пение, поскрипывая черешками листьев. Чтобы музыка звучала лучше, хитиновым кончиком груди они проводят по рифленому поясу, расположенному внизу колец на их брюшке. Таким образом получается звук, напоминающий стрекотание сверчка, но только более резкий и не такой звонкий.
Военная песня допета, дальше муравьи продвигаются молча. Они шагают не в ногу, но сердца их бьются в унисон.
Каждый думает о Пальцах, вспоминает ужасные легенды об этих чудовищах. Объединенные в войско, они радостно продвигаются вперед и чувствуют себя всемогущими. Поднимается ветер: кажется, он тоже решил поторопить большой поход и облегчить ему задачу.