День Муравья
Шрифт:
Вода смывает Город. Все прекрасные проекты, все великолепные авангардные решения Шли-пу-ни превратились в хлам, уносимый потоками. Хвастовство. Все это было всего лишь хвастовство: эти сады, эти грибные фермы, эти стойла, эти залы с цистернами, эти зимние хранилища, эти ясли с терморегуляцией, солярий, сеть каналов… Они исчезают в торнадо, как будто никогда не существовали.
Вдруг боковая стенка тоннеля разрывается. Вода бьет фонтаном. 103683-й и его товарищи, вгрызаясь в землю, копают еще быстрее. Но задание невыполнимо, и поток подхватывает
103683-й не строит никаких иллюзий по поводу того, что их ожидает. Они уже погружены по живот, и вода продолжает быстро подниматься.
56. ПОГРУЖЕНИЕ
Погружение. Теперь она полностью покрыта водой.
Дышать невозможно. Окруженная водой, она лежит, ни о чем не думая.
Она любит воду.
В воде ее волосы становятся эластичными, а кожа становится упругой, как картон. Летиция Уэллс называла это ежедневным банным ритуалом.
Так она расслаблялась: теплая вода и тишина. Она чувствовала себя озерной принцессой.
Она лежала, задержав дыхание, пока ей не начало казаться, что она умирает.
Каждый день она понемногу увеличивала время пребывания под водой.
Подтянув колени к подбородку, как зародыш в амниотической жидкости, она медленно качалась в водном танце, смысл которого был известен только ей.
Она выбрасывала из головы все лишнее: прочь рак, прочь братья Сальта (дин-дон), прочь редакция «Воскресного эха», прочь ее красота (дин-дон), прочь метро, прочь матери-несушки. Генеральная летняя уборка.
Дин-дон.
Она вынырнула из воды. Все вокруг кажется таким сухим. Сухим, враждебным (дин! дон!)… шумным.
Ей не показалось: в дверь звонили.
Она поднялась из ванны, как амфибия, обретающая воздушное дыхание.
Взяла банный халат, завернулась в него и мелкими шагами прошла через гостиную.
— Кто там? — спросила она через дверь.
— Полиция!
Она посмотрела в глазок и узнала комиссара Мелье.
— Что это вы так поздно?
— У меня ордер на обыск.
Она открыла.
Он выглядел непринужденно.
— Я был в КОХ, там мне сказали, что вы стянули пробирки с реактивами — разработку братьев Сальта и Каролины Ногар.
Она тут же принесла пробирки и отдала их ему. Он задумчиво смотрел на них.
— Мадемуазель Уэллс, можно спросить вас, что в них?
— Я не собираюсь облегчать вам работу. Химическую экспертизу оплатила моя газета. Результаты принадлежат только ей и никому другому.
Оробевший, он все еще стоял на пороге, в помятом костюме, а эта миловидная девушка бросала ему вызов.
— Мадемуазель Уэллс, пожалуйста, вы позволите войти? Мы могли бы немного поговорить? Я не отниму у вас много времени.
Он, должно быть, попал под сильный дождь. Весь промок. Под его ногами на половик уже натекла целая лужа. Она вздохнула:
— Ладно, но у меня очень
Он долго вытирал ботинки, прежде чем решился переступить порог гостиной.
— Мерзкая погода.
— После такой жары — сразу ливень.
— Все времена года перепутались, резкий скачок от жары и сухости к холоду и дождю.
— Проходите, присаживайтесь. Хотите чего-нибудь выпить?
— Что предложите?
— Медовуху.
— Что это такое?
— Смешивают воду, мед и дрожжи, дают побродить. Напиток олимпийских богов и кельтских друидов.
— Ну, давайте напиток олимпийских богов.
Она подала ему бокал и вышла.
— Вы подождите, мне надо высушить волосы.
Как только из ванной раздался шум фена, Мелье резко вскочил, решив воспользоваться этой передышкой и осмотреться.
Роскошная квартира. Все обставлено с большим вкусом. Нефритовые статуэтки расставлены парами. Галогеновые лампы подсвечивают развешанные по стенам рисунки на биологические темы.
Он подошел к одной.
Десятка полтора муравьев со всех концов света прорисованы до мелочей, под ними надписи.
Фен продолжал гудеть.
Черные муравьи с белыми волосками, похожие на рокеров (Rhopalothrix orbis), муравьи с торчащими на груди рогами (Acromyrnex mirabilis), длинноволосые муравьи, похожие на хиппи (Tingimyrmex mirabilis). Сколько же разных видов муравьев, удивился комиссар.
Но он был не в энтомологической экспедиции. Приметив лакированную черную дверь, он подергал ее. Она оказалась запертой на ключ. Он достал из кармана шпильку и уже собирался открыть замок, но шум фена вдруг прекратился. Поспешно он уселся на место.
Прическа а-ля Луиза Брукс вернулась на свое место. На Летиции Уэллс было надето длинное черное шелковое платье, присборенное на талии. Мелье пытался не поддаться соблазну.
— Вы интересуетесь муравьями? — спросил он светским тоном.
— Не очень, — сказала она. — Это мой отец ими интересовался. Он был крупным специалистом по муравьям. Эти рисунки он подарил мне на двадцатилетие.
— Ваш отец — профессор Эдмон Уэллс?
Она удивилась:
— Вы его знаете?
— Слышал о нем. У нас в полиции он больше известен как владелец проклятого подвала на улице Сибаритов. Помните то дело, когда два десятка людей исчезли в бездонном подвале?
— Разумеется! Между прочим, среди этих людей были мой кузен с кузиной, мой племянник и моя бабушка.
— Странное дело, верно?
— Как же так, вы так любите загадки, а тайну их исчезновения расследовали не вы?
— Тогда у меня было другое дело. Подвалом занимался комиссар Ален Билшейм. И, как потом оказалось, весьма неудачно. Он, как и все остальные, так и не поднялся наверх. Но вы ведь тоже любительница загадок, я думаю…
Она насмешливо улыбнулась.
— Больше всего на свете люблю их разгадывать, — сказала она.