День Муравья
Шрифт:
До настоящего времени ему с большим или меньшим трудом удавалось возвращаться в гнездо. Но на этот раз все по-другому: его цель не вернуться в гнездо, а дойти до края мира. Будет ли он способен на это?
В городе ты часть всех, один ты ничто, — повторяет он себе.
Курс на восток. Он идет отчаявшийся, покинутый, предоставленный первому попавшемуся хищнику, который окажется поблизости. Он идет уже долго, и вдруг его останавливает котлован в добрый шаг глубиной. Он проходит по краю и видит, что на самом деле это два рядом расположенных котлована, два
24-й принюхивается, ощупывает, пробует, опять нюхает. Запах такой же незнакомый, как и все остальное здесь. Неизвестный, новый… от удивления 24-й приходит в сильное волнение. Он не испытывает никакого страха. Другие гигантские следы идут друг за другом с интервалом в шестьдесят шагов. 24-й совершенно уверен, что это следы Пальцев. Его желание исполнено! Пальцы ведут его, они показывают ему дорогу!
Он бежит по следам богов. Наконец-то он их встретит.
87. РАЗГНЕВАННЫЕ БОГИ
Трепещите перед вашими богами.
Знайте, ваших даров недостаточно.
Они ничтожны для нашей величины.
Вы говорите, что дождь уничтожил ваши амбары.
Это вам наказание,
Надо приносить больше даров.
Вы говорите, что после дождя движение мятежников сократилось.
Возродите его с новой силой.
Поведайте всем о силе Пальцев!
Направляйте отряды, рискуйте жизнями,
Опустошайте амбары Закрытого города.
Бойтесь своих богов!
Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — ваши боги.
Пальцы всемогущи, ибо Пальцы великие.
Пальцы всемогущи, ибо Пальцы непобедимы.
Это истина.
Пальцы выключают машину, они с гордостью ощущают себя богами.
Николя незаметно проскользнул и лег. Лежа с открытыми глазами, он мечтательно улыбается. Если когда-нибудь он выберется живым из этой ямы, ему будет о чем рассказать. Своим школьным приятелям, всему миру! Он объяснит необходимость религии. Он прославится и расскажет всем о том, как ему удалось привить насекомым веру!
88. ПЕРВЫЕ СТЫЧКИ
Ничто не приносило столько жертв и убытков на подконтрольных Бел-о-кану территориях, как снаряжение первого крестового похода.
Все потому, что рыжие солдаты не ведают страха.
Какой-то крот захотел полакомиться муравьями, но только поперхнулся четырнадцатью жертвами. Моментально на него налетели муравьи и разорвали в клочья. На пути кортежа царит запустение. Перед армией все разбегаются. А у самих крестоносцев на смену охотничьему азарту постепенно приходит скудость питания и следом голод.
Теперь позади колонн крестоносцев остаются и умершие от голода муравьи.
В такой катастрофической ситуации 9-й со 103-м держат совет. Они предлагают разведчикам ходить группами по двадцать пять особей. Такие мелкие группки во главе колонны будут не очень заметны, и не будут так
Тем, кто ропщет и заводит разговоры о возвращении, резко отвечают, что, напротив, голод должен гнать их вперед. На запад. Их следующей добычей будет Палец.
89. ВИНОВНАЯ НАКОНЕЦ АРЕСТОВАНА
Летиция Уэллс, лежа в ванне, предавалась своему любимому занятию — погружению с задержкой дыхания, ее мысли свободно блуждали. Она подумала, что у нее уже давно не было любовника, обычно у нее их всегда было много, правда, они быстро утомляли ее. Она подумывала даже затащить к себе в постель Жака Мелье. Временами он ее несколько раздражал, но был хорош тем, что находился на расстоянии вытянутой руки и вполне мог сгодиться в тот момент, когда ей понадобится самец.
А! В мире столько мужчин… Но ни один не стоит и ногтя ее отца. Ее матери, Линг-ми, посчастливилось разделить с ним жизнь. Мужчина, открытый для всего, непредсказуемый и веселый, обожающий шутки. И любящий, такой любящий!
Никто не мог превзойти Эдмона. Его ум не ведал границ. Эдмон, как сейсмограф, регистрировал все интеллектуальные толчки своей эпохи, все стержневые идеи, принимал их, синтезировал… и выдавал уже другими, ставшими его собственными идеями. Муравьи — это только частность. Он мог бы изучать звезды, медицину или сопротивление металлов, он преуспел бы в них точно так же. Он был поистине универсальным умом, авантюристом особого типа, скромным и гениальным одновременно.
Возможно ли, что где-то существует еще один человек с таким же подвижным умом, человек, который будет беспрестанно удивлять ее и никогда не наскучит? Пока ей такие не встречались…
Она представила, как дает объявление: «Ищу авантюриста…» Возможные ответы заранее вызывали отвращение.
Она вынырнула из воды, глубоко вдохнула и снова погрузилась. Течение ее мыслей изменилось. Ее мать, рак…
Внезапно она почувствовала острую нехватку воздуха — она снова вынырнула. Ее сердце сильно стучало. Она вышла из ванны и накинула халат.
В дверь звонили.
Она остановилась — три глубоких вдоха, — успокоилась и пошла открывать.
Это опять Мелье. Похоже, поздние вторжения входят у него в привычку, но на этот раз Летиция с трудом узнала его. Он походил на пчеловода: лицо скрыто надвинутой соломенной шляпой, поверх накинут муслин, на руках резиновые перчатки. Она нахмурилась, заметив позади комиссара троих мужчин в такой же одежде. В одной из фигур она узнала инспектора Каюзака. Она с трудом сдержала смех.
— Комиссар! Это что за маскарад?
Ответа не последовало. Мелье отошел в сторону, две неизвестные маски — разумеется, два легавых — вышли вперед и самый крепкий защелкнул наручник на правой руке. Летиции Уэллс казалось, что это сон. В довершении всего Каюзак произнес изменившимся голосом: «Вы арестованы по подозрению в убийствах и в покушении на убийство. С этого момента все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право не отвечать на вопросы без вашего адвоката».
Потом полицейские потащили Летицию к черной двери, ведущей в кабинет. Тут Мелье продемонстрировал свой блестящий талант взломщика: замок не устоял.