День совершенства
Шрифт:
Он стоял, облокотившись на дверной косяк, и глядел на первую девушку, снимавшую с постели покрывало, потом опять перевел взгляд на присевшую возле ванны. Она тоже посмотрела на него и улыбнулась, стоя на коленях. А он все стоял и держался за косяк.
— Дочь, — промолвил он.
Глава 4
Чип сидел в постели — с завтраком он уже покончил — и тянулся за сигаретой, когда в дверь постучали. Одна из девушек пошла открывать, и на пороге возник Дувр, бодрый
— Как дела, брат? — спросил он.
— Неплохо, — сказал Чип, — весьма неплохо.
Вторая девушка зажгла ему сигарету, забрала поднос с посудой после завтрака и спросила, не желает ли он еще кофе.
— Спасибо, нет, — сказал Чип. — Ты кофе не хочешь?
— Нет, спасибо, — сказал Дувр. Он сел в одно из темно-зеленых кресел и откинулся на спинку, положив руки со сплетенными на животе пальцами на подлокотники и вытянув ноги. Улыбаясь Чипу, он сказал: — Шок прошел?
— Гадство, еще нет, — признался Чип.
— Это старая традиция, — объяснил Дувр. — Ты получишь удовольствие, когда сюда доберется следующая группа.
— Это жестоко, право, очень жестоко, — сказал Чип.
— Потерпи, ты тоже будешь хохотать и рукоплескать вместе со всеми.
— Как часто такое происходит?
— Бывает, часто, с интервалом в несколько месяцев, — сказал Дувр. — Но в среднем — около полутора человек в год.
— И в течение всего времени ты был в контакте с Уни, братобоец?
Дувр кивнул и улыбнулся.
— Телекомп размером со спичечный коробок, — сказал он. — Смешно, но именно в пустом коробке из-под спичек я его и держал.
— Ублюдок, — сказал Чип.
Девушка унесла поднос, а другая девушка поменяла пепельницу на тумбочке у кровати, забрала свой балахон со спинки стула и пошла с ним в ванную, закрыв за собой дверь.
Дувр поглядел ей вслед, затем — испытующе на Чипа.
— Хорошая ночка была? — спросил он.
— М-мм, — неопределенно промычал Чип.
— По-моему, их не лечат».
— Ну… Не по всем параметрам, если сказать точней. Я надеюсь, ты не в обиде на меня за то, что по дороге я ни словом, ни полсловом не обмолвился. Здесь правила железные: никакой помощи, кроме той, о которой тебя просят. Ни предположений, ни предложений — ничего. Просто сторонний наблюдатель, естественно, до возможного предела; и главное — предотвратить кровопролитие. Мне не следовало тогда на катере позволить себе даже такую мелочь, как откровенность по поводу Либерти, являющегося тюрьмой. Но я там торчал безвылазно уже два года, и никто даже не помышлял о попытке мятежа. Ты можешь понять, почему мне так хотелось сдвинуть дело с места.
— Разумеется, — сказал Чип. Он стряхнул пепел в чистую белую пепельницу.
— Только не проболтайся об этом Вэню, — попросил Дувр. — В час у тебя с ним ленч.
— И Карл тоже будет?
— Нет, только ты. Я думаю, он метит тебя в Высший Совет. Я зайду без десяти
— Здесь есть медцентр?
— Здесь есть все, — сказал Дувр. — Медцентр, библиотека, гимнастический зал, бассейн, театр, есть даже сад, какого ты и наверху не увидишь. Я тебе потом все покажу.
Чип сказал:
— И здесь мы будем находиться постоянно?
— Все, кроме нас, несчастных пастухов, — сказал Дувр. — Я отправляюсь на другой остров, но не раньше чем через шесть месяцев, благодарение Уни.
Докурив сигарету, Чип положил окурок, тщательно потушив его.
— А если я не хочу здесь оставаться? — спросил он.
— Не хочешь?!
— Ты же помнишь, у меня жена, ребенок?
— Здесь много таких, — сказал Дувр. — На тебя возложена более важная миссия, Чип. У тебя здесь долг по отношению ко всему Братству, включая номеров и на островах.
— Распрекрасный долг, — сказал Чип. — Шелковый балахон и пара девочек на ночь.
— Это только на прошлую ночь, — сказал Дувр. — Сегодня, на твое счастье, будет одна, да и то если тебе повезет. — Он выпрямился в кресле. — Так вот, — продолжал он, — я прекрасно знаю — есть тут факторы, привлекательные внешне, но которые позволяют смотреть на все это критически. Однако Братство нуждается в Уни. Подумай хотя бы об убожестве жизни на Либерти! И Братство нуждается в талантливых программистах, чтобы управлять Уни и… Впрочем, Вэнь объяснит тебе все лучше меня. Кстати, один день в неделю мы все ходим в паплоновых балахонах. И питаемся унипеками.
— Весь день? — спросил Чип. — Неужели?
— Ладно, ладно, — сказал Дувр, вставая.
Он подошел к стулу, на котором висел зеленый балахон Чипа, взял его и ощупал карманы.
— Есть в них что-нибудь? — спросил он.
— Да, — ответил Чип. — Несколько снимков, с которыми мне не хотелось бы расставаться.
— Ты извини, но из того, что ты принес с собой, ничего нельзя оставить, — сказал Дувр. — Это правило. — Он поднял с пола ботинки Чипа и посмотрел на него. — Каждый спервоначала чувствует себя не совсем уверенно. Позже — когда ты сможешь правильно оценить происходящее — ты будешь гордиться, что тебе позволили здесь остаться. И кроме того, в этом твой долг.
— Учту, — сказал Чип.
В дверь постучали, и девушка, которая уносила поднос, вошла с синим шелковым балахоном и белыми сандалиями. Она поставила их у изножья кровати.
Дувр с улыбкой сказал:
— Если тебе больше нравится паплон, это можно устроить.
Девушка посмотрела на него.
— Нет уж, — сказал Чип. — Я считаю, что достоин шелкового балахона не меньше, чем любой здесь.
— Вне сомнения, — сказал Дувр. — Ты, Чип, достоин. Увидимся без десяти час, решено?