День войны

Оганес Мартиросян

День войны

Книга стихов

Буханка хлеба льется из окна

и на асфальте пребывает лужей.

Кому нужна великая страна?

Куда приятней есть с подругой ужин.

Ласкать ее дыханием своим,

пускай с добавкой горьковского пива.

Сигара распускает руки – дым.

Я выдыхаю облако лениво.

Внутри него сознание

свое

разбрасываю, как носки и тапки.

Хемингуэй купил себе ружье,

пересчитал оставшиеся бабки.

Немного поболел за Ливерпуль

во имя или ради Лудогорца.

Пустил в свою могилу пару пуль.

Достаточно безумно ныне солнце.

Оно покрыто пеплом и золой,

плюясь и исходя смертельным ядом.

Летают книги в небе над землей

и ищут корм птенцам своим – тетрадям.

* * *

– Ты не пиши об этом, иностранец,

поскольку не изменишь этот мир, -

промолвил сединой богатый старец

и осушил бокал за бизимдир,

безжалостный, кровавый и железный.

– Он сбудется в предутреннюю рань,

когда глотка воды не будет пресной.
–

В дыму марихуаны Ленкорань

напоминает о такой забаве,

которая из золота и мглы.

Сегодня позабыть никто не вправе

про Сумгаит, Баку и Ходжалы,

иначе жизнь вокреснет и погаснет

и всё вокруг окажется в гробах.

В одной забытой и далекой басне

кипит вулкан Нагорный Карабах

и покрывает всю планету лавой -

нутром и содержанием армян.

Рукою левой не исправить правой.

Идет до человечества баран,

чтобы погреться жаром от жаровен,

где говорят сырые провода:

"Азербайджан не будет завоёван

никем, ничем, нигде и никогда".

* * *

Реальность растеклась

по улице, как лужа.

Плывет в реке карась,

действительности нужен

на четверть и на треть.

Большие выходные

желают умереть.

Философы стальные

летают в вышине,

пронзая птиц и птицу

по имени Мане.

Иванушке сестрица

дает испить вина

с вершины Аю-Дага.

Пинает Кантона

грузина или дага

за то, что тот порвал

его трусы и бутсы.

Какой грядет провал!

У Бродского ебутся

два голубя в краю,

где жил когда-то Данте.

Я медленно пою

и слушаю анданте

вполуха у себя

в

квартире из решеток.

В историю гребя,

старуха в девять соток

сажает некий факт

из жизни Скотланд-Ярда.

Стихи – это инфаркт

поэта – миокарда.

* * *

Одно и то же, день за днем куколд

купается в побитой сбоку ванне.

Печальное, немыслимое кольт

рассказывает льву в его саванне.

Там образы летают полутьмы,

касаясь павианов и жирафов.

Печально создавать умом умы.

Мой каждый день предельно одинаков.

Он создан из креветок и рачков.

А что поделать, доллары пылают

в глубинах фиолетовых зрачков.

Хорош в постели солнечный нокаут.

Ему не надо истину искать.

Она сама везде его находит,

кидает расторопно на кровать,

насилует на ней и на природе.

А что такого? Надо же ему

иметь детей от вымученной правды.

Везут фургоны выпивку в тюрьму.

В ней зекам раздают бутылки крафта.

И тени Петь, Сергеев, Слав и Вить

глотают пиво, слушая, как где-то

кричит Куприн: "Нас не остановить -

да здравствует эпоха нейронета!"

* * *

"Душа оживает на все времена,

когда попадает в ад,

но ты лишь меняешь свои имена".
–

"Тебе я примерно рад,

едя одиночество, горе, весну".
–

"Ты лучше купи себе

какую-нибудь за валюту страну".
–

"Я так одинок в борьбе,

что ветер – мой самый изысканный друг,

поскольку я с ним на ты".
–

"Ты – Гамлет, Печорин и Маленький Мук,

рисующий там холсты,

где нет человека по кличке Ван Гог".
–

"Пускай, я творец сего".
–

"Меня изнасиловать ты бы не смог,

раз весишь ты ничего,

каких-нибудь сто пятьдесят киловатт,

своей пустотой светя".
–

"Я просто всевышнего злой плагиат,

игрок, Коктебель, дитя,

десятки холмов и три тысячи ям,

которые ждут огня".
–

"А что это там приближается к нам?" -

"Война против всех меня".

* * *

Наводишь на цель в виде кролика маузер,

доставшийся от Микояна тебе.

Идешь в интернет, открываешь в нем браузер,

вбиваешь пробел, пребываешь в борьбе

с загадочным вирусом, юзером, хакером