День
Шрифт:
— Какое полезное изобретение, — пробормотал олигарх, и повернулся к «князю» — взгляд стал цепким, привычным, а голос строгим и требовательным. Абрам Борисович умел настраивать на работу:
— Деньги дам, и не сто миллионов — на порядок больше. Делай установку, профессор, она пригодится. Дела такие пошли, что может быть, мне придется в Лондон бежать — всяко в жизни бывает. Но тогда уж лучше в прошлое, только не наобум, а подготовившись хорошенько. Хм, шестнадцатый, пусть семнадцатый век — что там могут нам противопоставить?! Да в порошок сотрем всех князей и ханов, сам царем стану!
Олигарх прямо засиял лицом, но говорил властно — привык за двадцать лет служения
— Всех лишних немедленно зачистить. И долину проверить не помешает — вдруг что-нибудь из того времени найдем!
— Все сделаем, Абрам Борисович! Группы уже туда пошли — прочешем хорошенько, и «свинок» уберем . Новый лес подчистую вырубим, все будет вроде как прежде — ничего не заподозрят.
— Ты уж постарайся, Василий Алексеевич. Вечером мы обговорим, что нам с тобою дальше делать…
Глава 1
Все тело будто свинцом налилось, неподъемной тысячепудовой тяжестью. И сознания вроде не потерял, хотя не мог сам себе ответить, сколько часов или даже дней провел в оранжевом мареве, глотая густой, вроде желе, если такое объяснение подходит, воздух, в котором совершенно не чувствовался хвойный таежный запах, привычный с детских лет. Наверное, если бы каждый ребенок помнил, как его туго пеленали с момента рождения, то все были бы знакомы с этим ощущением, которое не высказать словами. Да и как можно поведать о своих чувствах, которые толком выразить невозможно, все только в ощущениях, когда не дышишь, а как грудное молоко скорее пьешь воздух, тянешь его вовнутрь между зубами, ощущая странноватую сладость во рту — теплую, как свежая парная кровушка.
— Так и вурдалаком стать можно… Я умер или нет?!
С надрывом прохрипел привязанный к сосне парень, тело которого ниже пояса еще находилось в оранжевой пелене. И принялся отплевываться, затем захлебнулся кашлем. Сплюнул тягучей кровавой слюной — отбили нутро местные бандиты, что «князю» служили не только верой и правдой, каковых у них никогда и не было, а холопской угодливостью — прикажи тот им, и в задницу дадут себя попользовать, повизгивая от радости, что приносят удовольствие своему владыке. А вот сам Сергей Зверев служить этому новоявленному феодалу не хотел — да плевать на всех этих барыг и сволочей, что сейчас правили «балом» в его стране, которая, по словам отца еще совсем недавно считалась в мире великой державой.
— Недаром сказано — не сотвори себе кумира…
Парень окончательно пришел в себя, а когда зрение вернулось, и перед глазами растаяла муть, то он снова увидел перед собой знакомый распадок. И обрадовался, так как мысленно распрощался с жизнью, прекрасно осознав, что ему отведена участь «подопытного кролика» в каком-то жутком эксперименте. Дураком не был — все же три курса проучился в местном университете, и сопоставить, что к чему мог.
— Сука, руки стянуты, но стоит попробовать. Не наручниками ведь сковали, а пластмассовую стяжку можно и разорвать…
Сергей огляделся —
— Твою мать, бежать надо!
Мысль здравая, о побеге он думал с первых минут, как его в Шелихове милиционеры повязали, да «князевцам» передали из рук в руки. Те первым делом его еще по дороге избили, пока сюда везли. За все «хорошее» отлупили — по интернету призывы писал, и власть людоедскую в них клеймил, особенно пройдясь по всемогущему Князеву. Так обычно за клевету привлекали, три года в судах «отвешивали» срока, часто условно, но вот чтобы так расправится, ему это в голову не приходило, теперь осторожнее будет.
— Убьют ведь, мы опасные свидетели!
Лишь бы вырваться отсюда — отчаяние придало сил, и Сергей рванулся всем телом. Запястья обожгло болью, но тут же руки разошлись в стороны и он полетел вниз по склону. Но недалеко — метра на два — и ударился плечом в дерево, к которому также был прикован человек. Судя по тонким рукам, и ухоженным пальцам с золотым колечком, и длинной пряди волос — девчонка, непонятно за какие грехи приговоренная Князевым.
— Девушка, вы живы?!
— Да… Мутит немного… Освободите меня, дома мама ждет…
Голос был тихий, хрипловатый, пальчики на ладошках стали сгибаться. Сергей стал пытаться содрать пластиковую «стяжку», не получилось — девчонка застонала от боли. Он попытался сломать — бесполезно, никак не ухватиться за туго стянутый «хомутик». Зверев застыл в беспомощности, всем нутром ощущая как уходит драгоценное время.
— Витек, тварь паршивая, пачку сигарет с зажигалкой дал, когда мною «попользовался», — девчонка всхлипнула, — лежат справа.
Слова обрадовали парня, он быстро сунул ладонь в карман, нащупал пальцами искомое, вытащил. Серые «PS» и китайская зажигалка являлись немыслимой ценностью — очень хотелось курить. Но он сдержал себя, щелкнул — появился язычок пламени, и он поднес его к пластику — узкая полоска стала плавиться под воздействием огня. Девчонка зашипела, негромко выругалась сквозь зубы — ожог ей гарантирован, но то невысокая цена за свободу. Еще секунда и он разорвал на ней путы.
— Браток, освободи, вертухаи уже бегут по дороге!
Голос раздался сверху, но Сергей машинально посмотрел вниз — действительно, на раскисшей дороге, по следам от траков гусениц, бежали двое в знакомых камуфляжах охранного агентства «Гридень», с карабинами в руках, взятыми явно не для демонстрации «миролюбия». Стрелять будут, твари, за то им и хорошие деньги платят, такие даже на алюминиевом заводе не получают. Тем более свидетели они для них опасные, поведают всему миру, что в пади у «витязей» творится.